Обреченность - Виктория Павлова

– Для твоей же безопасности тебе лучше не носиться по Этерштейну, привлекая внимание. – Он смотрел поверх моей головы и разговаривал будто сам с собой. Джош хмыкнул и кивнул.

Я обернулась к парням, но их лица выражали все тот же упрямый интерес. Кроме Чарли. Он снова надел маску хмурого нелюдима. Стало больно, когда я поняла, что того Чарли, которого я хочу любить, в этой комнате нет.

– Ладно, не дуйся, – проворчал Джош. – Пошли, найдем тебе старый и пыльный угол – прикинешься ветошью, пока мальчики точат ножи.

Он протянул руку, но я отступила. Не могу никого видеть, и прикасаться ни к кому не хочу. Тошно, хоть вой. Я взлетела по лестнице, забежала в первую попавшуюся комнату и со всей дури хлопнула дверью – бессмысленный и глупый протест, от которого плохо только мне.

Смотря, как в солнечном свете танцуют пылинки, я думала, что теперь делать. Позволить доставить меня в Холлертау, резиденцию короля Фредерика VII? «Сентинель» получил отличный контракт – экспедировать груз из точки А в точку Б, а посылка – настоящая принцесса. Только теперь они знают об обмане, и я утратила их доверие. Как утратила доверие отца, поэтому он не принимает в расчет мое мнение. Хотя разве когда-то было иначе? Он всегда решал за меня, потому что я всего лишь маленькая и растерянная девочка. Как бы я себя не обманывала, но так оно и есть. Он всегда был прав, потому что я не ориентируюсь среди людей, я выросла в одиночестве, имея в наставниках ветра да реки. Для отца даже собственная жизнь перед лицом истории не имела значения, но, возможно, это я не понимала сути. Шон Рейнер когда-то подписал отказ от трона, но потом понял, что совершил ошибку, и сожалел об утраченных возможностях. Если сейчас я поступлю как он, то, возможно, буду точно так же полна сожалениями через двадцать пять лет.

Но Виктор не отступится и не позволит добраться до короля и трона. Неужели его придется убить? Одна часть меня – яростная и кровожадная – ухмыльнулась. Почему, если человеческая жизнь дороже всего на свете, мы поступаем наперекор, словно в мире существует нечто еще более ценное?

Самое ужасное, что я потеряю Чарли. Хрупкое понимание между нами уже рушилось под напором событий последних дней. Останется ли он со мной в Этерштейне, если предложу, или вернется домой? Тогда нас разделит океан и испорченные отношения. Если, конечно, мы все выживем.

Я долго сидела на полу под дверью в обнимку с рюкзаком, представляя свою жизнь, как рассыпанные пазлы – нужные кусочки никак не хотели собираться в ясную картину.

Раздался стук в дверь. «Паутина» не работала, и я дернулась от неожиданности.

– Скай… Тереза, пусти меня.

– Уходи. – Не хотелось видеть даже Джоша.

– У меня поднос с горячими напитками и только одна рабочая рука. Ты точно хочешь прогнать инвалида, который с таким трудом заварил тебе странный напиток под названием чай?

Джош знал, на что давить. Я поднялась с пола и открыла дверь.

– Всех одноруких отправили на скамейку запасных. – Он гордо прошествовал с подносом и бухнул его на стол у окна. Только тут я обратила внимание на комнату. В нее уже кто-то въехал – на кровати валялась раскрытая сумка. – Ронни не против, он переезжает. – Джош сгреб сумку, швырнул ее в коридор. Я и остановить не успела, как он закрыл дверь. – Раз уж принцесса выбрала эту комнату…

Он замолчал и хитро покосился.

– Иди к черту. – Я уселась на кровать. – А лучше прямиком в аэропорт. Как тебя Чарли пустил?

– Я и не спрашивал, – фыркнул Джош. – Заручился поддержкой Ника и твоего отца. Убедил всех, что я просто необходим для поднятия духа.

Он Ника уже по имени называет? Похоже, я многое пропустила.

Джош принес чашку и буквально пихнул в руку. Правая отказывалась нормально работать, пришлось взять левой. Мы сидели в тишине, пока я пила горячий душистый чай и приходила в себя. Обдумывать одни и те же вопросы уже не осталось сил.

– Ты кое-что оставила, когда коварно сбежала. – Джош достал из кармана нож и протянул мне.

– Спасибо. – Я взяла его правой рукой. Запястье заныло, боль простреливала при попытках согнуть пальцы, но стало спокойнее с ножом в руке. Почему не додумалась сделать какие-нибудь ножны?

Джош чудесный человек, искренний до мозга костей, добрый и открытый. Он помогал столько раз, что не сосчитаешь, а я его подвела. Только и делала что использовала и обижала, а взамен он получал разочарование и нервотрепку.

– Прости меня. – Глаза защипало. – Прости, что не смогла стать той, какую ты хотел видеть. Прости, что не оправдала твоих ожиданий.

Слезы удержать не удалось. Ну и ладно, при Джоше можно и поплакать, его это не смутит. Он молчал, я посмотрела ему в глаза.

– От тебя вообще много чего ожидают, – непривычно серьезно сообщил он. – Особенно отец. Куда уж мне? От меня мама всего лишь ожидает, что я отдам девочек в колледж. – Он вздохнул и хмыкнул. – Принцесса, значит. Если скажу, что ты разбиваешь все шаблоны, не обидишься?

– Восхищена комплиментом.

Джош расхохотался.

– Если бы ты сама рассказала, я бы не поверил. Решил, что ты сперла историю у Питерсона. Помнишь, он рассказывал в больнице? Ты же все время врешь, тебе вообще верить нельзя.

– Неужели все так плохо? – Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и вздохнула.

Он прав. За прошедший год почти все мои слова были ложью.

– Ты – та еще заноза, – фыркнул Джош. – Пусть теперь Чарли с тобой нянчится.

Я нахмурилась. Вряд ли у Чарли будет шанс. Одной любви недостаточно, чтобы строить отношения на расстоянии после всей бездны лжи, что я на него вывалила. Жизнь вне этой комнаты и вне этого дома виделась расплывчатым силуэтом через запотевшее зеркало: я должна буду стать другим человеком, той, о которой у меня нет ни малейшего представления. Той, кем я быть не умею.

– Что? Думаешь, у вас ничего не выйдет? – Джош забрал у меня чашку, которую я чуть не выронила, задумавшись, и отнес на стол. Я запихнула нож в