Бассейн, или Всё лето под открытым небом - Виль Гмелинг

Я прыгнул еще пару раз с пятиметровки и один раз с семи с половиной метров. Потом вернулся домой и позвонил Торбену. Он сказал, что я могу зайти, и я отправился к нему.

Комната Торбена находилась в подвале. Наверху, на первом и втором этажах, жили родители и сестра. Но их дома не оказалось.

На столе Торбена стоял ноутбук. У нас ничего подобного не было, как и телефонов, впрочем. Я имею в виду Катинку, Робби и себя. Робби маленький и всё равно смотрит только на облака, поэтому смартфон ему не нужен. Катинка, в общем, тоже маленькая, хотя и ведет себя как четырнадцатилетняя. Но мне то скоро десять. У нескольких ребят из нашего класса уже есть телефоны. В школу их носить не разрешают, но мальчики всё равно достают телефоны на переменах и смотрят видео.

– Зачем вам это? – удивляется папа. – Хватит с вас и открытого бассейна.

А вот Торбену купили все, что он хотел, – и смартфон, и ноутбук. Мы сели играть в «стрелялки». Я понятия не имел, как это делается, и Торбен стал надо мной смеяться.

Он показал мне игру-войнушку. Солдаты стреляли в людей, похожих на мальчиков из Мали. Люди выбегали из горящих домов, а солдаты их расстреливали.

– Смотри! – кричал Торбен. – Сейчас мы их всех…

Сначала мне это понравилось. Кровь так и хлестала, и я почувствовал себя сильным. Но в этот момент я оглянулся на Торбена. Он побледнел, как зомби, разговаривал сам с собой, смеялся и что-то кричал фигуркам на экране. Меня охватило странное чувство, и «стрелялки» сразу наскучили. Мне захотелось пить. Я спросил Торбена, где можно выпить воды, но он меня не слышал. Я повторил громче.

– Что-что? – только переспросил Торбен.

Во рту пересохло, и я пошел сам искать кухню. Я поднялся по лестнице. Наверху всё было тихо, только этажом выше кто-то слушал радио.

Бродить по чужому дому, когда там никого нет, жутковато, но в то же время интересно. Можно без помех осмотреть всё, что я и сделал. В общем, ничего интересного я не обнаружил. В гостиной стоял огромный белый диван. Перед ним пустой стеклянный столик. Я прошел на кухню и налил себе стакан воды, потом еще один. Я пил и пил и разглядывал фотографии на стенах. На одной из них Торбен стоял под деревом с родителями. Он держал в руке флаг. И улыбался.

Когда я вернулся в подвал, Торбен всё так же увлеченно играл в «стрелялки». Когда я сел рядом, он даже не заметил моего присутствия.

Мне стало не по себе.

– Может, выйдем, прогуляемся? – предложил я.

– Что-что? – опять не расслышал Торбен.

– Прогуляться не хочешь? – повторил я.

– Прогуляться? – Торбен странно посмотрел на меня. – Зачем?

– Ну… мороженого купим.

– Нет, – ответил Торбен, не отрываясь от «стрелялки».

Вскоре я поехал домой. Там всё было как обычно.

Катинка спорила с мамой из-за юбки.

– Я всегда ее носила, – говорила Катинка, – это моя любимая юбка. На ней Эйфелева башня и Сакре Кёр.

– Да, но тогда ты была меньше ростом, а теперь она тебе коротка, – возразила мама. – Ты не наденешь ее больше, и баста.

– Нет, не баста! – кричала Катинка. – Это красиво и стильно!

Папа тоже ходил расстроенный, потому что не мог найти пульт от телевизора.

А Робби плакал из-за мертвого черного дрозда, которого подобрал перед входной дверью.

Я достал из шкафа футбольный мяч и немного попинал его. Мама отобрала у меня мяч, но я взял его снова.

Катинка схватила юбку и заперлась с ней в ванной.

В общем, да, всё было как всегда.

36

Шел дождь, и Робби гулял по мокрой траве. Одному из спасателей, его звали Калле, это показалось подозрительным.

– Ваш брат там… – сказал Калле.

– Вы, наверное, имеете в виду Робби, – догадалась Катинка. – Что с ним не так?

– У него всё в порядке с головой?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Потому что он бегает под дождем и что-то поет.

– И что? – не поняла Катинка. – Что в этом плохого?

Калле выглядел как человек, пытающийся думать.

– Ну… – протянул он.

– Что «ну»?

– Всё в порядке, – ответил Калле и пошел дальше.

Катинка закатила глаза и направилась к большому бассейну отрабатывать кроль.

К тому времени она уже делала за раз семь кругов и стремилась к двадцати. Нужно было видеть, как моя сестра прыгнула в бассейн со стартовой колодки. Шел дождь, в воде было всего несколько мерзляков в прорезиненных костюмах и шапочках для плавания. Катинка всегда смотрелась лучше всех, я имею в виду ее стиль. Хотя у нее никогда не было инструктора по плаванию. Она училась сама, глядя на взрослых. И еще смотрела ролики в интернете.

Катинка вышла из бассейна совсем обессилевшей.

– О-ля-ля… – пропыхтела она – Нёфф!

– Что? – не понял я.

– Девять, – перевела Катинка и посмотрела на меня как на идиота.

Только что я гордился ею, а теперь подумал, что она всё-таки много о себе воображает.

– Енн… дёёё… труа… – вдруг сказал Робби, глядя в серое небо, как будто там было что-то интересное. – Катр… ссенк… сссис… ссетт… виетт… нёфф… дисс…

– Вуи, мое сокровище, – воскликнула Катинка и попыталась поцеловать Робби. – Продолжай в том же духе, и станешь настоящим парижанином.

Робби увернулся от поцелуя и стал наблюдать за чайками, которые кружили над нами в поисках картофельных чипсов или кусочка булки.

В этот момент к нам подошла Иоханна с зонтиком. Иоханна!

– Хотите горячего какао? – спросила она.

Мы посмотрели на нее.

– Моя мама приглашает вас в дом. Здесь так мокро.

– А Морж?

Я сразу понял, что сболтнул глупость. В конце концов, это был ее отец.

– Какой морж? – не поняла Иоханна.

– О… мы только что говорили про моржей… – быстро объяснила Катинка. – Где они живут и что едят…

К счастью, Робби, занятый чайками, держал рот на замке.

Моржа в доме не оказалось, иначе получилось бы совсем глупо. Мы сели на кухне, мама Иоханны налила нам какао. Она выглядела почти как Иоханна, только старше. Мама Иоханны дала нам полотенца и ушла.

Мы пили какао и разговаривали. То есть разговаривали Катинка и Иоханна, а я сидел рядом с Робби и чувствовал себя вторым Робби. Как будто мне совсем не с кем перекинуться словом. Мне было неловко.

– Хочу поскорее в Париж, – сказала Катинка. – Хочу жить в шикарном отеле, есть дорогую еду и носить стильную одежду. Это то, о чем я мечтаю каждый раз