Записки для Пелле - Марлис Слегерс

Глубоко вздохнув, я повернулся на бок и взял книжку. Из неё что-то выпало. Тот толстый конверт, № 16. И правда! Я оставил его на тумбочке. А мама, наверное, вложила в книгу, чтобы не потерялся.

Я в нерешительности рассмотрел его. Конверт был плотно заклеен скотчем. Открывать его было рано: я ещё не прочёл все записки. Коробка стояла на столе, вылезать из тёплой постели не хотелось, так что я засунул письмо обратно в книгу и принялся читать. Книга была о змеях. Змеи не жуют, а проглатывают добычу одним глотком. При этом их жертва может быть в десять раз больше змеиной головы. Это примерно как если бы человек зараз проглотил гигантскую тыкву. А вот у питона есть восемьдесят зубов, похожих на иголочки. Самой старой змеёй на свете был удав по имени Бен. Он прожил сорок два года. Почти как папа. Прочитав пару страниц, я почувствовал, что у меня закрываются глаза. Я отложил книгу и выключил свет.

Тьма вокруг преобразилась в беспокойные сны. Во сне я шёл рядом с мамой, моя рука в её руке. Я тянул её за собой, но она всё время останавливалась. На нас залаяла встречная собака. Она гавкала всё громче и громче и бежала за нами следом.

Я резко проснулся, но лай не прекратился. Это был Аран, внизу. Я выскочил из кровати и выглянул в окно. По саду кралась тёмная тень, и Аран совсем разбушевался. Тень двигалась медленно и, похоже, не обращала на пса ни малейшего внимания.

Моё сердце забилось со скоростью двести ударов в минуту. Услышав, как открылась дверь маминой спальни, я тоже вышел из комнаты. Зажёг свет и увидел её испуганное лицо.

– Что случилось? – прошептала она. – Почему он так разошёлся?

– Кажется, в саду кто-то есть… Я кого-то видел! Какую-то тень!

Я в страхе смотрел на маму. Она поплотней запахнула халат. Аран продолжал бесноваться.

– Тогда надо позвонить в полицию. Но сперва зажечь свет везде на втором этаже, пусть воры знают, что мы не спим.

Мы торопливо включили свет в комнатах и ванной. Аран по-прежнему гавкал, но всё реже, и, наконец, перестал. Мы услышали, как, немного порычав, он вернулся на кухню.

Мы с мамой стояли у лестницы и смотрели вниз. Всё снова стихло.

– Всё-таки пойдём посмотрим, – сказала мама. – Но лучше прихватить что-нибудь для самозащиты.

Через минуту мы вместе крались по лестнице. Мама выставила перед собой фен, словно пистолет.

– Фен?! Что ты собираешься с ним делать? Волосы грабителю укладывать? – шепнул я.

– Больше ничего нет! И феном я могу стукнуть его по башке, – прошипела мама в ответ.

Она осторожно толкнула кухонную дверь и включила свет. К нам, виляя хвостом, подбежал Аран и радостно лизнул мне ногу. Больше тут никого не было. Мама опустила фен.

– Знаешь что? Давай выпустим Арана в сад. Если там всё ещё кто-то есть, он прогонит!

Мама отомкнула дверь, и Аран радостно выбежал на улицу. Он тут же принялся лаять, но уже не так грозно, как несколько минут назад. Когда глаза привыкли к темноте, я увидел, что пёс скачет вокруг чего-то. Предмет напоминал коробку и стоял на садовой дорожке в нескольких метрах от нас.

– Там что-то есть! – Я потянул маму.

Она зажгла уличную лампу, и моё сердце на миг остановилось. Аран переминался с ноги на ногу рядом с деревянной шкатулкой.

Вскоре мы с мамой уже сидели за кухонным столом и пили чай. Рассвет понемногу прогонял ночь. Аран заснул. Мы разглядывали шкатулку.

– Ничего не понимаю. Кто-то посреди ночи прокрался к нам в сад и оставил шкатулку? Но зачем?! – Мама подула на чай. – И кто?! Может, позвонить в полицию? Сообщить, что к нам кто-то залез и оставил странный предмет?

– Не знаю, – пробормотал я.

Мама уже несколько раз попыталась открыть шкатулку, но та была на замке.

Я знал, где ключ, но молчал. Конечно, это была та самая шкатулка, о которой писал папа.

Мама зевнула.

– Пожалуй, пойду посплю ещё часок. И тебе не помешает.

Мы встали из-за стола.

– И что теперь с ней делать? – спросила мама.

– Возьму её к себе в комнату. Может, удастся открыть. Наверное, это чья-то шутка.

Я захватил шкатулку, и мы пошли наверх.

– Да… Или… А что, если это Карл оставил? А внутри – украденная записка?

Я пожал плечами.

– Не думаю. Ладно, я спать. Спокойной ночи, мам.

– И тебе! – Мама ушла в спальню.

Я лёг в кровать. Она ещё хранила моё тепло. И всё же я знал, что не усну, пока не попробую отомкнуть шкатулку. Потому что не сомневался: её принёс тот старик. Я откинул одеяло, вылез из постели и взял со стола папину коробку. Ключ лежал внутри, на записках. Как только я вставил его в замочек, тот тут же открылся. Не поднимая крышки, я смотрел на шкатулку. Выходит, её оставил старик с Хаутлан, 12. Значит, тогда он мне соврал. Но почему он принёс её среди ночи? Почему не зашёл днём? И кто он вообще такой?! Слишком много вопросов. Папа явно хотел, чтобы шкатулка оказалась у меня. Может, он сам отдал её тому старику незадолго до смерти? «Вот вам шкатулка. Мой сын однажды за ней зайдёт».

Неужели в ней тоже записки? «Может, папа везде припрятал коробки и шкатулки с записками, и я всю жизнь буду получать от него послания?» – подумал я, откидывая крышку.

И в изумлении уставился на то, что было внутри.

* * *

– Игрушки и рисунки?! Твои?! – удивилась Лотта.

– Нет. – Я покачал головой. – Не знаю чьи.

– Но на прошлой неделе ты говорил, что старик ничего не знает о шкатулке.

– Говорил. А этой ночью он её принёс. Я должен был сообразить, что он соврал. Он ведь сказал «деревянная шкатулка», а я-то этого ему не рассказывал! Откуда он знал, из чего она сделана?

Лотта слегка наклонила голову. Она уже перекрасилась: в её волосах красовались тонкие розовые пряди. Я подождал её после школы, и теперь мы вместе гуляли по парку.

– Странно… – пробормотала она. – Выходит, он наврал. Кстати, а как он узнал, где ты живёшь?

– Я прокричал ему адрес через прорезь для писем, на случай, если он всё-таки найдёт шкатулку. Что он и сделал.

Ночью я открыл шкатулку и с удивлением обнаружил в ней игрушки и рисунки. Маленькие модели