Ключ-стражи - Анастасия Шакирова

нас сохранил умение логически мыслить. Я присела на корточки, попыталась осмотреть границу стены и булыжной мостовой. Поковыряла камни пальцем. Подкоп, что ли, рыть? Без толку: одно как будто бы вырастало из другого, никаких видимых зазоров, хотя бы крохотных. И ничего не просматривалось сквозь переливающуюся живую черноту.

По крайней мере – поначалу. Приглядевшись, я увидела, как в ней блеснули две алые точки. Испугаться просто не успела: в следующий момент прямо из магической ограды, как дифин из подернутой рябью воды, выпрыгнуло нечто взъерошенное, лохматое и рычащее, приземлившись точно мне на руки.

– Черныш! – ахнула я, от неожиданности едва не опрокинувшись на спину. – Черныш, как ты сумел пробраться?

Теневой свин, похрюкивая от восторга, терся пятачком о мою щеку. Рэн опустился на колени рядом со мной, и зверь радостно перепрыгнул ему на руки, пытаясь вылизать рыжему шею. После продолжительных выражений счастья мне все-таки удалось уговорить Черныша посидеть спокойно и попытаться внимательно его осмотреть. Вроде бы он немного вырос... или мне показалось?

– Видимо, существа Хаоса могут проходить сквозь это свинство... прости, Черныш, – извинилась я перед недовольно фыркнувшим зверем. – Даже такие маленькие. Но нам-то что толку, если мы не можем?

– А если он попробует как-то нас провести?

Черныш-то, может быть, и не возражал бы. Но как? Я попробовала взять зверька на руки и шагнуть сквозь стену. Чуть шишку не набила, потому что стена и не думала расступаться. Свин вертелся и попискивал, временами пытаясь вздыбить шерсть на загривке.

Рэн добавил пару заковыристых слов, которые, впрочем, на стену не произвели никакого впечатления. Я поплотнее прижала к себе Черныша, уткнулась носом в жесткий серый мех. Как ни странно, стало чуть спокойнее. И, кажется, немного стимулировало мозговую деятельность.

– Мы можем попытаться передать записку туда, внутрь! Узнать, все ли у них хорошо! Хоть какой-то предмет Черныш, наверное, пронести сумеет? Крохотную бумажку?

У запасливого Рэна нашелся заляпанный чернилами обрывок чего-то, судя по всему – шпаргалки, но оборотная сторона помятого листика была чистой. Я выудила из кармана куртки четвертушку Виллиного карандаша. Вилли своими писчими принадлежностями обычно выручал и меня, и Норберта, и вот – вдвойне пригодилось!

Пространное послание не поместилось бы на маленьком листочке, поэтому я старалась черкать убористо, разборчиво и кратко. Итоговое письмо выглядело как: «Это Нэк и Рэн. Мы снаруж. Что у вас происх.?». Свернула листик в трубочку, захлопала по карманам в поисках веревочки или чего-то, что можно повязать на шею теневому зверьку.

– У тебя в волосах, – подсказал рыжий. И вправду! Я быстро стянула ленточку, удерживавшую один из моих хвостиков, и попыталась завязать ей письмо. Рэн молча отобрал у меня то и другое, каким-то хитрым конвертиком свернул листок, и, отвлекая Черныша почесыванием за ухом, умело закрепил у него на шее ленту с письмом.

– А он сможет найти твоих друзей?

– Должен, – честно говоря, я не была уверена. Дрессировать зверушку я не пыталась никак, на свое имя и крик «пора обедать» он прибегал сам, на «останься здесь и сиди тихо» реагировал, но более сложные действия...

– Черныш! – я подняла зверька себе на колени, взяла в ладони красноглазую мордочку со сморщенным пятачком. – Черныш, ты сможешь найти Вилли и Нори? Они внутри! Ты умеешь проходить сквозь эту дрянь, а мы не умеем!

Зверь почесался и хрюкнул. Недовольно покосился на стену – ему явно не понравилось бегать через нее.

– Иди к ним! К Вилли или Нори, к любому из них! Пожалуйста! – на всякий случай добавила я. Черныш задвигал ушами, спрыгнул с моих коленей, осторожно тронул лапкой стену. Оглянулся на нас, мы энергично закивали. Зверек чихнул, дернул головой – прочно закрепленное Рэном письмо держалось надежно – и скрылся в серой переливающейся поверхности. Я ожидала чего-то вроде сильных волн, или кругов, как от брошенного в пруд камня – нет, ничего. Все произошло мгновенно и беззвучно.

Встать получилось с трудом – за долгое время сидения на корточках ноги изрядно затекли. Я попыталась оставшейся ленточкой стянуть волосы в один хвост, а после пары неудачных попыток просто распустила их, спрятав помятую ленту в карман. Волосы свободно рассыпались по плечам – очень непривычное ощущение, я почти никогда не ходила так. Вилли, Нори, пожалуйста, пусть у вас все будет в порядке. Не может же какой-то дурацкий Хаос с вами сделать ничего плохого, верно?

– Леди-магичка...

Я обернулась. За нашими с Рэном спинами стоял человек; я узнала владельца кафе «Смеющийся дифин». Еще несколько стесненно переминались позади.

– Леди-магичка, что же это такое происходит, а? Беда какая? Волшебство ваше с ума посходило? Что делать-то теперь?

– Нет... то есть... – я замолчала, поняв, что не могу выговорить ни слова. В горле пересохло. Что я должна была им сказать? Что Ворон, скорее всего, жив, что забавные приметы Хаоса, которые искали детишки по всему городу – всего лишь признак чего-то огромного и смертельно опасного? Что я даже не знаю, в порядке ли мои друзья и учителя – там, за стеной? Как облечь все это в слова, как не показать, что я так же боюсь, как и они все?

Народ подтягивался к нам. Кто-то недовольно ворчал, на руках у молодой женщины всхлипывал младенец. Десятки пар глаз смотрели на меня с ожиданием, с неодобрением, с испугом, с надеждой. А я молчала, понимая: должна сказать хоть что-то, успокоить, приободрить, объяснить. И не могла. Ни звука.

Рэн решительно задвинул меня себе за спину, загораживая и заслоняя от нетерпеливых взглядов. Да так и замер, глядя на небо. Вслед за ним и другие начали оборачиваться, щуря глаза на послеполуденное солнце, на редкие