Дай лапу - Геннадий Абрамов

Под выносным балконом ресторана застойная вода пруда лениво чмокала и покачивалась, отражая свет окон и фонарей; дальше к центру водоема она жирно темнела. Мутная зеленоватая ряска тянулась дугообразно к ближним липам. Грязно светлели окурки, огрызки, куски недоеденного хлеба. Утки сбились к домику. Два черных лебедя, плавая вдоль берега, выпрашивали подачку, потеряв природную гордость.

— Был? — тихо спросила Катя.

— Хуже, чем я думал, — сказал Андрей. — Надо с мужиками посоветоваться. Но сначала — с тобой.

— Видел их? Нашел? Максима и Славку?

— О них — позже, — уклонился от ответа Андрей. — Тебя же интересует джип?

— Да.

— И нас тоже. Если мы возьмемся за это дело, кое-что мне надо от тебя услышать.

— Как? — удивилась Катя. — Ты мне обещал. Я так надеялась на вашу помощь.

— Третий, Серый, как ты говоришь, он кто?

— Понятия не имею.

— Он их поил, тусовщиков твоих, Притулу и Агафона. Как я понимаю, с целью. Почерк знакомый. Сидел и носа не показывал. Твои клиенты налакались и отрубились, а Серый не пил, в фикус сливал.

— В какой фикус? Мне про фикус Максим ничего не говорил.

— Тёпа ты все-таки, — улыбнулся Андрей. — Мимо проносил. Они грамотные. Дождался, когда Максим и Славка уснут, спокойно сел в твой джип и укатил. Думаю, прошлой ночью.

Катя вздрогнула.

— Мою машину украли?

— Да, моя дорогая. Ловко. Тихо. С концами. Можешь с ней распрощаться.

— Ну всё, — сказала Катя. — Родители меня прикончат.

— Так тебе и надо, — хмыкнул Андрей. — Одни шляпы на уме. А ум — в шляпе.

Катя вспыхнула.

— Я обижусь.

— И зря. К критике надо относиться терпимо. Сколько раз тебе говорил: думай сначала, а потом — делай.

— Уйду, Бец.

— Да подожди ты. Еще не вечер. Я думаю, этот Серый загнать ее еще не успел. Я тут пытался кое-что выяснить. По своим каналам. Вряд ли он украл твой джип, чтобы перепродать акулам или ментам. Он другой. Темный, гад. Залег. Выжидает. Я думаю, он где-то здесь, в Москве. Чую — здесь он, рядом. Мы слишком мало о нем знаем. Если ты хочешь, чтобы мы его нашли и машину тебе вернули, ты должна нам помочь. Вспомни. Сейчас всё важно. Каждая мелочь. Чем промышляет? Где живет? С кем общается? Против кого дружит? Как одет? Что говорил? Походка? Он безлошадный? Или у него есть своя тачка?

— Не знаю, — помедлив, сказала Катя. — Я видела его всего пару раз. Он молчал. Противный, прибитый какой-то, лохматый, с немытыми волосами. Было неприятно с ним разговаривать.

— А подружки? — Андрей искоса взглянул на нее. — Не знают? Маринка, например.

— Кто?

— Маринка твоя.

— Не придумывай, пожалуйста. Она-то здесь причем?

— Такие лохи в ее вкусе. Не замечала?

Катя тряхнула головой и зашвырнула сигарету в воду.

— Не хотела говорить, потому что обещала… Его Боб знает, маклер на ипподроме. И еще Гера, бармен.

— Уже теплее. Ипподром пока оставим. Давай про кабак. Это роднее и ближе. Где именно? Место?

— Слышала… Он на Калине стоял. Недавно уволился.

— Куда?