Над горой играет свет - Кэтрин Мадженди

— Я не желаю, чтобы мой муж лазил на горы к другим женщинам. Ты слышишь?

— На горы я больше ни-ни, Кэти.

— Но полезешь, если вдруг захочется.

Папа раздраженно усмехнулся.

Мама не спускала с него глаз, сердито постукивая ножкой по полу.

— Кэти, я торгаш. Я стараюсь ради всех нас. Что тебе не так?

— Можешь заняться чем-нибудь другим. Хватит уже где-то шляться, на отшибе от семьи.

Она от него не отставала, папа действительно мог найти что-то более стабильное. В конце концов он запросто устроился администратором в магазинчик «Файв энд дайм», где торгуют всем понемножку и недорого. Папа предложил съездить в Чарлстон, отметить его назначение в ресторане. Мы с братьями еще никогда не уезжали так далеко от дома. Мама надела прямую узкую юбку и облегающий свитер. Мне она велела достать платье, хотя Мика и Энди поехали в чем были.

— А почему мне нельзя пойти прям так, в старых брюках Мики? — оскорбилась я.

— Совсем чокнулась! Надевай платье и прекрати канючить.

В городе все мужчины сворачивали шеи, глазели на маму.

Папа лукаво мне подмигнул.

— Я же говорил, что моих девчонок сразу приметят все здешние парни. — Так и сказал, хотя на меня не смотрел никто.

Мама кокетливо поправила высокую прическу.

— Да? Думаешь, приметили? Я что-то этого не почувствовала.

Мне и братьям подали жареного цыпленка с пюре и подливкой. А себе мама и папа заказали по бифштексу — королевская еда. На десерт был шоколадный торт.

Дома я, стащив с себя платье и туфли, надела другое, белое с кружевами на вороте. Кружева царапали шею, и я украдкой их отпарывала, распустила уже полшва, но мама пока не заметила. Переодевшись, побежала к телику, чтобы не пропустить какую-нибудь шуточку Бивера[7], но показывали рекламу жвачки «Даблминт», настырные сестрички-близнецы расхваливали двойную мятную свежесть.

Подвигав бровями, папа сердито присвистнул:

— Опять эти липучки, ах-какие-мятные двойняшки.

Но тут же улыбнулся и, поскольку хорошо выпил, начал с пафосом вещать:

— Итак, прощай жизнь вольного торговца, начинается новая эра. Чем я только не торговал! Разными кухонными прибамбасами, пылесосами «Электролюкс», впаривал энциклопедии и призывал застраховать жизнь. Даже успел поработать коммивояжером у Фуллера, торговал щетками этого отца розничных торговцев. Повеселился на славу. Но теперь все, приехали. — Поднеся к губам стакан, он отпил немного и отвесил поклон.

Мы захихикали, весело тыча в его сторону пальцами. Когда папа начинал говорить Голосом Пека, да еще был в подпитии, его не могла затмить ни одна телезвезда.

Мама залпом выпила свой стакан и с вызовом произнесла:

— А в ресторане мне одной восхищенно свистели вслед мужчины, почти все.

— Господи, Кэти. Я же только заговаривал клиенткам зубы, для дела. Коммерция есть коммерция.

Папа стянул маму за руки с дивана и крепко обнял. Мика сделал вид, что его сейчас стошнит. Энди захлопал в ладоши. Я громко хохотала, совершенно счастливая. Счастливых моментов было много, вот только я слишком часто слышала, как падают в мамин полосатый стаканчик кубики льда. По интенсивности этого позвякивания и бульканья я уже могла определить, сколько будет звучать смеха и сколько ругани.

Папа ходил на работу, мама хозяйничала, мы ей помогали.

Закончив дела, она снова ложилась на диван и листала журналы «Вог». Там кокетливо позировали модели в стильных нарядах, мама говорила, что скоро она купит себе такие же. Она подолгу болтала с тетей Руби по телефону, рассказывала про свои любимые духи: «Шалимар», «Табу», «Же Ревьен», «Блю Грасс», «Джой» и «Мисс Диор». Картинки с самыми любимыми фасонами и духами она прикрепляла кнопками к стене в гостиной и, проходя мимо, нежно их поглаживала. Мама говорила, что теперь наверняка жизнь будет легче, ведь у папы постоянный заработок, и он каждый вечер возвращается домой.