Пропавший без вести - Люси Кларк

– Айла, ты – это все еще ты, – сказал Ник, подливая мне вина. Я посмотрела на него в темноте. – В девятнадцать лет ты потеряла маму, но продолжала жить дальше. Приняла отважное решение, купив дом на пляже, а затем отправилась путешествовать по миру. Мы все шли по проторенной тропе – университет, карьерная лестница – просто потому, что не представляли, как может быть иначе. А ты поступала по-своему, ты действовала храбро. Забеременев, ты не выбрала легкий путь, а родила Марли и воспитывала его одна – и была невероятной матерью, на которую все равнялись. Нас с Сарой поражало, как легко тебе все дается. Мальчишки тебя обожали. А потом этот удар – смерть Марли. Боже, ну почему это произошло, он ведь был таким… замечательным, таким особенным малышом. Помнишь пугало из водорослей? – с улыбкой спросил Ник. – Такое еще смешное было название…

– Пучайгало. – Джо дал ребятам по фунту, чтобы все утро они отгоняли чаек от его лодки. Вот Джейкоб с Марли и обвешались водорослями и стали изображать из себя морских чудищ, отпугивая наглых птиц, хотя в итоге грязи от них было больше, чем от чаек.

– А его воображение! Я не сомневался, что однажды Марли станет писателем или режиссером артхаусных фильмов. – Ник сделал глубокий вдох. – Ну что за хрень, почему он так рано покинул нас? Почему тебе суждено жить с этой болью? Хотя ты, должен сказать, неплохо справляешься. Не бросила работу и свой домик…

– Но мне очень грустно, Ник. Меня ничто не радует. – Невозможно было описать словами ту пустоту, что образовалась внутри меня, то ощущение постоянного беспокойства. – Я стала совсем другим человеком.

Ник некогда привычным движением взял меня за руку и перекрестил пальцы с моими.

– Ты все та же Айла. Честно тебе говорю.

Какие у Ника красивые руки. Длинные, идеального размера.

– И что это за Айла? – прошептала я.

– Девчонка из пляжного дома цвета «лимонный шербет», которая смело смотрит в будущее и никогда не отступает, – ответил Ник и крепко сжал мою ладонь.

Так хотелось положить голову ему на грудь, вдыхая знакомый запах мыла и лосьона после бритья. Так хотелось его объятий, его заботы.

Мы сидели рядом, пока я не почувствовала какое-то движение, легкую вибрацию песка. Не оборачиваясь, я уже поняла, что идет Сара, и убрала руку.

– Вот куда ты поедешь.

Три недели спустя Сара зашла ко мне и бросила на журнальный столик брошюрку. Руки уперты в бока, на лице безумная улыбка. Не пойму, она встревожена или, наоборот, радуется?

Я отставляю в сторону чашку кофе и беру брошюру. На снимке два гранитных пика возвышаются на фоне горной цепи с заснеженными вершинами. Патагония, что на юге Чили. Я давно мечтала съездить туда, еще с тех пор как однажды вечером наслушалась восхищенных рассказов от друзей Джо и Бинкс, которые провели там лето. Они так живо описали пустынную красоту тех краев, что я пообещала себе: когда-нибудь и я пройду по этим горам.

– Я уже забронировала, – сказала Сара, перелистывая брошюру в конец, где к последней странице был прикреплен билет на самолет.

– Что-что?

– Ты меня слышала.

– Но у меня нет столько денег…

– Это подарок, – махнула рукой Сара.

– Я не могу…

– До вылета еще месяц, значит, у тебя есть целых четыре недели, чтобы придумать кучу отмазок. Ты скажешь, что тебя не отпустят в школе, но к тому моменту уже начнутся каникулы. Будешь в панике звонить мне и спрашивать, какие вещи брать с собой, а потом вдруг решишь, что не можешь принять этот билет, да и вообще ты не готова к горным прогулкам. И в итоге, ровно через месяц, когда я отвезу тебя в аэропорт, ты поймешь, что выбора нет, и поедешь. И отлично проведешь время.

Я засомневалась.

– А даты… как же…

– К годовщине как раз вернешься, – сказала Сара, сев рядом. – Точнее, за два дня до нее.

Могла ли я принять такой щедрый подарок и поехать в Чили? Я представляла, как они все обдумывали. Ник рассказал ей о нашем разговоре у костра, и Саре пришла идея отправить меня в горы. «Айла давно мечтала туда съездить», – наверняка сказала она. В девятнадцать лет никто не покупал за меня билеты, не строил планы. Я делала все сама – брала и ехала.

Я вспомнила слова Ника: «Девчонка из пляжного дома цвета «лимонный шербет», которая смело смотрит в будущее и никогда не отступает».

Сара взяла меня за руки и легонько сжала.

– Айла, прошу тебя. Соглашайся.

Полтора месяца спустя, стоя у талого озера лицом к солнцу, я поняла, что Сара была права.

Я любовалась видом, вдыхая свежий горный воздух. Моя группа шла дальше, но я желала немного побыть одна. Озеро выглядело мутновато-белым из-за осадка, тающий лед поблескивал на полуденном солнце. Поразительная красота, такая чистая и внушительная.

Я сняла с плеч рюкзак и опустилась на корточки. Следы туристов из моей группы понемногу исчезали. Нас было всего пятеро, включая проводника-датчанина Оле с собранными в пучок светлыми волосами и татуировкой пумы у основания шеи. Мы вместе спали, ели и прокладывали путь, и, несмотря на это, я не уставала от общества других. Каждому удавалось выкроить момент, чтобы побыть наедине с собой. Я ночевала в палатке с француженкой по имени Табет, которая работала в международной школе в Сантьяго, а в отпуске исследовала новые места. Табет была на десять лет старше меня, разведена, полна заразительной энергии и в отличной спортивной форме.

– Спасибо, – прошептала я, думая о Саре с Ником. Они сделали это ради меня.

В прежние времена, пока Ник был на работе, мы с Сарой, Джейкобом и Марли были неразлучной компашкой. Две мамы, два сына – идеальное сочетание. Мы по очереди ходили с мальчишками ловить крабов, давая друг другу возможность отдохнуть, почитать книжку; мы в четыре руки наносили солнцезащитный крем и готовили обед для наших проголодавшихся волчат; мы разбивались на команды и играли в пляжный футбол, а мальчишки прямо визжали, то от радости, то от злости – когда мамы грубо нарушали правила.

Однако после смерти Марли наша прекрасная компания развалилась, и проводить время вместе стало неловко. Когда я заходила к Саре, Джейкоб уже не вскакивал радостно с дивана, чтобы поиграть, да и я стояла поодаль, пока Сара вытаскивала дрожащего сына из водолазного костюма, а Ника после работы встречал не шумный гомон двух оживленно болтающих семей, а только я, разбитая и одинокая, мешающаяся под ногами.

Я старалась не навязываться и дать им время побыть одним, но Сара протестовала. Если я говорила, что не приду на барбекю, она притаскивала гриль ко мне на террасу. Честно сказать, я нуждалась в Саре. Она командовала мной, вечно во все влезала, не давала мне остаться наедине со своим горем – и я нуждалась во всем этом. Она следила за тем, чтобы я нормально ела, принимала душ, высыпалась, оплачивала счета, ходила на работу. Когда мне было совсем плохо, Сара оставалась у меня на ночь и спала со мной в одной кровати. Не думаю, что эта роль была ей по душе. Проводя время в заботах обо мне, она забирала его у своей семьи.