Не обещай ничего - Линвуд Баркли

В шесть Барри Дакуэрт был уже на ногах.

Накануне он вернулся к себе почти в полночь и, когда сворачивал на подъездную дорожку, видел белый фургон, припаркованный напротив дома у тротуара, но не придал этому значения. Не заметил надписи на боку.

Он с трудом поднялся по лестнице, разделся до трусов и рухнул рядом с Морин.

– Мм… – пробормотала жена и снова уснула.

Дакуэрт боялся, что не сомкнет век, что в глазах так и будут стоять студент с наполовину снесенной выстрелом головой, Розмари Гейнор на столе в прозекторской со злорадной раной-улыбкой поперек живота. И три манекена с адской ухмылкой на колесе обозрения.

И даже те чертовы повешенные белки.

Но ничего из этого ему не приснилось – он на шесть часов впал в коматозное забытье и, хотя поставил свой внутренний будильник, как обычно, на шесть тридцать, открыл глаза в пять пятьдесят девять. Посмотрел на циферблат и решил: нечего пытаться снова заснуть, раз все равно так скоро вставать. Свесил из-под одеяла толстые ноги и погрузил ступни в лежащий на полу ковер.

Морин перевернулась на бок.

– Поздновато ты вчера пришел.

– Да. – Дакуэрт протер глаза и посмотрел на экран мобильного телефона: не было ли сообщений. И не обнаружил ничего, что требовало бы его немедленного внимания.

– Пыталась тебя дождаться, – сказала жена.

– Зачем?

– Двадцать лет на службе. Я не забыла.

Свет уже проникал в окна, и Барри увидел на журнальном столике два рифленых бокала, ведерко для льда, бутылку шампанского. Теперь в ведерке, конечно, не лед, а вода.

– Я и не заметил, когда пришел, – признался он.

– Милый мой детектив, – усмехнулась Морин. – Ничто от тебя не укроется.

– Извини.

– Тсс… Ни слова больше. Я могла бы тебе кое-что высказать. Но давай устроим маленький праздник сегодня.

Она потянулась к мужу под одеялом.

– Мне пора, – сказал он, когда они закончили.

– Вставай, – ответила Морин, откидывая смятые простыни. – Пойду сварю кофе.

Барри протопал по коридору в ванную, подошел к душевой кабинке, открыл кран и попробовал рукой, добралась ли горячая вода наверх через два этажа от старенького бойлера. Прежде чем встать под струю, он бросил быстрый взгляд на себя в зеркале.

Вид своего обнаженного тела его всегда удручал. Он недоумевал: разве может Морин получать удовольствие, занимаясь любовью вот с таким? В колледже он не был толстым и, конечно, находился в лучшей форме, когда поступал на службу в городскую полицию. Он отчасти винил то время, когда патрульным часами ездил по городу. Ненавидел избитую фразу, но в его случае она была верна: Барри Дакуэрт любил останавливаться у пирожковых. Не потому, что так сильно любил пирожки – хотя он их достаточно любил, – просто это помогало ему справиться со скукой. Заходишь в заведение, выпиваешь кофе, съедаешь пирожок, разговариваешь с человеком за стойкой, потом садишься за столик и треплешься о том о сем с другими посетителями.

В то время он называл такие заезды связью с общественностью.

Когда же стал детективом, оказалось, что его работа отличается от той, что показывают в кино: ни погонь по улицам, ни прыжков через заборы. Большая часть времени уходит на разговоры со свидетелями, записи, составление отчетов за столом в кабинете и телефонные звонки.

Каждый год он немного прибавлял в весе.

И теперь, по его расчетам, был по крайней мере на восемьдесят фунтов тяжелее нормы. Все эти мысли пронеслись в его голове за секунду до того, как он встал под душ.

Итак, число 23.

Эти цифры трижды возникали за день. Двадцать три мертвые белки. Номер на кабинке колеса обозрения, в которой сидели три размалеванных манекена. Цифры на толстовке студента.

Может, это ничего и не значит, думал Дакуэрт, намыливая свой изрядных размеров живот. Вокруг нас много всяких чисел. Совпадения возникают повсюду, надо только знать, где искать. Автомобильные номера, даты рождений, домашние адреса, номера социального страхования.

И тем не менее.

Надо быть начеку. Продолжая расследование – вернее, расследования, – держать в голове это число.

Теперь, когда дали в помощники Энгуса Карлсона, Дакуэрт надеялся, что ему удастся спихнуть на него часть своей работы. Если того переведут в следственный отдел уже сегодня, у него готов для Энгуса список дел. Пусть для начала займется повешенными белками. Вот тогда узнает, какая это потеха. Еще нужно допросить трех студенток Теккерей-колледжа, которые подверглись нападению до вчерашнего вечера. Возможно, Джойс была не единственной, кто слышал странные комментарии Мейсона Хелта. Еще он хотел, чтобы Карлсон съездил в «Пять вершин» и выяснил, кто запустил колесо обозрения.

В таком случае сам он сосредоточит усилия на расследовании убийства Розмари Гейнор и поисках пропавшей няни по имени Сарита Гомес. Старик – сосед Гейноров – сообщил, что она дежурила в доме инвалидов и престарелых, но не знал, в каком именно. Таких заведений в районе Промис-Фоллс несколько, поэтому лучше не ездить в каждый, а сесть в кабинете и обзвонить все.

Дакуэрт закрыл кран, потянулся за полотенцем и ступил на коврик. Обернул полотенце вокруг бедер – его длины не хватило, чтобы стянуть на талии – и выглянул в выходившее на улицу окно ванной.

Белый фургон стоял на том же месте, что и накануне вечером. Хотя солнце еще не поднялось, Барри сумел прочитать надпись на его борту: «Родниковая вода Финли».

Детектив пару раз моргнул, сразу не поверив тому, что увидел, и желая убедиться, что правильно разобрал слова. Какого черта машину Рэндала Финли оставили напротив его дома? Тот ли это фургон, который он заметил накануне вечером?

Возможно, Рэнди хотел с ним поговорить, уехал, а теперь вернулся опять?

Сегодня можно обойтись без бритья, решил Дакуэрт, провел рукой по волосам, торопливо оделся и, не потрудившись повязать галстук – успеется после завтрака, – влекомый ароматом кофе, спустился на кухню.