Женщина в окне - А. Дж. Финн

– Просто размышляю вслух. – Литл набирает полные легкие воздуха и издает рев, от которого я вздрагиваю: – Эй, Вэл?..

– Я еще наверху, – откликается Норелли.

– Там есть что-то интересное?

Тишина. Мы ждем.

– Ничего, – кричит она.

– Какой-нибудь беспорядок?

– Нет беспорядка.

– Кто-то в кладовке?

– Никого в кладовке. – Слышу ее шаги на лестнице. – Спускаюсь.

Литл поворачивается ко мне:

– Итак, существует человек, который сюда входит – неизвестно как – и фотографирует вас, но ничего не крадет.

– Да.

Неужели он во мне сомневается? Я указываю на мобильный у него в руке, словно телефон может ответить на его вопросы. А он действительно может ответить на них.

– Простите, – говорит Литл, передавая мне телефон.

В кухню входит Норелли в развевающемся пальто.

– Все в порядке? – спрашивает Литл.

– В порядке.

Он улыбается мне.

– Берег свободен, – говорит он.

Я не реагирую.

К нам подходит Норелли и спрашивает:

– Что за история с проникновением?

Я протягиваю ей телефон. Она не берет его, просто смотрит на экран.

– Джейн Рассел? – удивленно произносит она.

Я указываю на адрес электронки рядом с именем Джейн. Норелли оживляется, видно, ее осенила догадка.

– Они вам посылали что-нибудь раньше? – уточняет она.

– Нет. Я уже говорила детективу – нет.

– Это адрес «Джимейл», – замечает Норелли.

Вижу, как она обменивается взглядом с Литлом.

– Да. – Я обхватываю себя руками. – А вы не можете его отследить?

– Понимаете, – говорит она, качнувшись назад, – с этим проблема.

– Почему?

Она кивает в сторону напарника.

– Это почтовая служба «Гугла», – говорит он.

– Да. И что?

– А то, что «Джимейл» скрывает ай-пи-адреса.

– Не понимаю, что это значит.

– Это значит, отследить аккаунт невозможно, – продолжает он.

Я таращусь на него.

– Дело в том, – объясняет Норелли, – что вы могли сами послать это себе.

Поворачиваюсь к ней. Руки у нее скрещены на груди.

Я не в силах сдержать смех.

– Что?! – восклицаю я.

Ну что еще тут можно сказать?

– Вы могли послать это сообщение с вашего телефона, и мы не сумели бы этого доказать.

– Зачем… зачем? – лопочу я.

Норелли смотрит вниз на мокрый халат. Я наклоняюсь, чтобы его поднять, – мне необходимо сделать хоть что-нибудь, восстановить ощущение порядка.

– Этот снимок представляется мне маленьким полуночным селфи.

– Я сплю, – спорю я.

– У вас закрыты глаза.

– Потому что я сплю.

– Или потому что хотели выглядеть спящей.

Я поворачиваюсь к Литлу.

– Взгляните на все с другой стороны, доктор Фокс, – говорит он. – Мы не нашли здесь признаков пребывания чужого человека. Непохоже, чтобы что-то пропало. Входная дверь в порядке, та дверь тоже. – Он тычет пальцем в боковую дверь. – Кроме того, вы сказали, что ключа ни у кого больше нет.

– Нет, я сказала, что мой съемщик мог сделать дубликат.

Разве я этого не говорила? В голове неразбериха. Меня снова пробирает дрожь, воздух как будто пронизан холодом.

Норелли указывает на стремянку:

– Что это за история?

– Разногласия со съемщиком, – опередив меня, отвечает Литл.

– Вы спрашивали ее про… мужа?

В ее тоне звучит что-то непонятное, какой-то минорный аккорд. Она поднимает бровь. Потом поворачивается ко мне:

– Миз Фокс, я предупреждала вас, чтобы не тратили попусту время.

На этот раз я ее не поправляю, пусть будет «миз».

– Это не я попусту трачу время, – рычу я. – Это вы, вы! Кто-то проник в мой дом, я представила вам доказательство, а вы тут рассказываете мне, что я это выдумала. Точно как в прошлый раз. Я видела, как человека зарезали, а вы мне не поверили. Что мне сделать, чтобы заставить вас…

Портрет.

Я поворачиваюсь, вижу Итана с Панчем на коленях. Сидит на диване как приклеенный.

– Иди сюда! – окликаю его я. – Принеси тот рисунок.

– Давайте не будем его в это втягивать, – вмешивается Норелли, но Итан уже спешит ко мне.

На одной руке у него сидит кот, в другой он несет лист бумаги. Итан протягивает мне портрет почти церемонно, как облатку для причастия.

– Видите это? – спрашиваю я, размахивая листом перед носом у Норелли так, что она отступает назад. – Взгляните на подпись, – прибавляю я.

Она морщит лоб.

И в третий раз за этот день звонят во входную дверь.