Женщина в окне - А. Дж. Финн

Я наливаю вино в стакан.

– Как я и говорил, ничего я не слышал.

– Конечно не слышали, – подхватывает Алистер.

Я поворачиваюсь к ним со стаканом в руке.

– Но Итан сказал…

– Итан, убирайся отсюда, чет побери! – орет Алистер. – Сколько раз…

– Успокойтесь, мистер Рассел. Доктор Фокс, не советую делать это сейчас, – говорит Литл, грозя мне пальцем.

Я ставлю стакан на столешницу, но продолжаю удерживать его в руке. Чувствую прилив дерзости.

Детектив поворачивается к Дэвиду:

– Вы замечали что-либо необычное в доме по ту сторону сквера?

– В его доме? – спрашивает Дэвид, бросая взгляд на ощетинившегося Алистера.

– Это… – начинает тот.

– Нет, ничего не видел. – Сумка Дэвида соскальзывает с плеча. Он выпрямляется, рывком поправляет ее. – Я туда особенно не смотрел.

Литл кивает.

– Угу. А вы видели миссис Рассел?

– Нет.

– Откуда вы знаете мистера Рассела?

– Я нанял его… – начинает Алистер, но Литл жестом останавливает его.

– Он нанял меня для выполнения некоторых работ, – поясняет Дэвид. – Его жену я не видел.

– Но у вас в спальне ее серьга.

Все смотрят на меня.

– Я видела в вашей спальне ее серьгу, – сжимая стакан, говорю я. – На тумбочке. Сережку с тремя жемчужинами, которая принадлежит Джейн Рассел.

Дэвид вздыхает:

– Нет, это сережка Кэтрин.

– Кэтрин? – изумляюсь я.

Он кивает.

– Это женщина, с которой я встречался. Ну, не то чтобы встречался, она просто несколько раз здесь ночевала.

– Когда это было? – спрашивает Литл.

– На прошлой неделе. Какое это имеет значение?

– Уже не имеет значения, – возвращая Дэвиду телефон, уверяет Норелли. Она вернулась из гостиной. – Элизабет Хью подтвердила, что была с ним в Дэрьене прошлой ночью с полуночи до десяти утра.

– Потом я сразу поехал сюда, – говорит Дэвид.

– Так зачем вы были в его спальне? – спрашивает меня Норелли.

– Она шпионила за мной, – отвечает Дэвид.

Я краснею, но делаю ответный выпад:

– Вы взяли у меня резак для картона.

Он делает шаг вперед. Я вижу, что Литл напрягся.

– Вы сами мне его дали.

– Да, но потом вы положили его на место, ничего мне не сказав.

– Угу, у меня он был в кармане, когда я шел помочиться, и я положил резак на место. Так-то.

– Получилось, что вы вернули его как раз после того, как Джейн…

– Довольно! – шипит Норелли.

Я подношу стакан к губам, вино плещется у краев. Под взглядами окружающих делаю большой глоток.

Портрет. Фотография. Серьга. Резак для картона. Все доводы опровергнуты, все лопнуло, как мыльный пузырь. Не осталось ничего.

Почти ничего.

Я сглатываю, делаю глубокий вдох.

– Знаете, он сидел в тюрьме. – Эти слова слетели с моего языка, но я не в силах поверить, что произнесла их, не в силах поверить, что слышу их.

– Он сидел в тюрьме, – повторяю я, и кажется, становлюсь бесплотной. Однако продолжаю: – За нападение.

Дэвид стискивает зубы. Алистер пристально смотрит на него, а Норелли и Итан – на меня. А Литл – у Литла невыразимо печальный вид.

– Так почему бы вам не разобраться с ним? – предлагаю я. – Я вижу, как убивают женщину, – размахиваю я телефоном, – а вы говорите, что мне это померещилось. Говорите, я лгу. – Шмякаю телефон на столешницу кухонного острова. – Я показываю вам портрет, который она нарисовала и подписала, – я указываю на Алистера, на рисунок у него в руке, – а вы говорите, что я сама его нарисовала. В том доме живет женщина, которая выдает себя за другую, а вы даже не удосужились проверить. Даже не попытались.

Я делаю вперед небольшой шажок, и все отступают назад, словно я – приближающийся шторм, словно я – хищник. Ладно.

– Кто-то приходит в мой дом, когда я сплю, фотографирует меня и присылает снимок – а вы обвиняете меня.

Чувствую, как горло сжимает спазм, голос хрипнет. По моим щекам катятся слезы. Но я продолжаю:

– Я не сумасшедшая, я ничего не придумала. Я не вижу того, чего нет. Все это началось в тот момент, когда я увидела, как зарезали его жену и его мать. – Указываю дрожащим пальцем на Алистера и Итана. – Вот что вам надо расследовать. Это те вопросы, на которые необходимо найти ответ. И не говорите мне, что ничего не было, поскольку я уверена в том, что видела это!

Тишина. Они оцепенели, ну просто живая картина. Даже Панч застыл, изогнув хвост в виде вопросительного знака.

Я вытираю нос и щеки тыльной стороной ладони. Откидываю упавшие на глаза волосы. Подношу стакан ко рту, осушаю его.

Литл приходит в себя. Одним длинным медленным шагом он пересекает полкухни, не сводя с меня взгляда. Я ставлю пустой стакан на столешницу. Мы смотрим друг на друга через остров.

Он накрывает стакан ладонью. Отодвигает в сторону, словно это оружие.

– Дело в том, Анна, – медленно и тихо произносит он, – что вчера после нашего телефонного разговора я беседовал с вашим врачом.

У меня пересыхает во рту.

– С доктором Филдингом, – продолжает Литл. – Вы упоминали его в больнице. Просто я хотел поговорить с кем-то, кто вас знает.

У меня сердце оборвалось.

– Он искренне о вас заботится. Я не скрыл от него своей обеспокоенности тем, что вы мне, то есть нам, рассказали. А еще я волновался за вас – как вы тут одна в таком большом доме? Ведь вы говорили, что ваши родные далеко и вам не с кем словом перемолвиться. И… и…

И я знаю, что он собирается сказать. Я так ему признательна, да, пусть именно он скажет об этом, потому что он добрый и у него теплый голос, а иначе я бы не выдержала, просто не выдержала…

Но Литла перебивает Норелли:

– Оказывается, ваш муж и ваша дочь погибли.