Затворник с Примроуз-лейн - Джеймс Реннер

Я попытался сказать ему, чтобы он не стрелял, но это было непросто. Даже пропускать воздух через гортань стоило мне неимоверных усилий – как надувать воздушный шарик, наполненный водой.

– Нахоп. Наххх опп! – все, что я из себя выдавил.

И тогда он в меня выстрелил. Прямо в колено, раздробив к чертям коленную чашечку, как тарелочку в тире. Я упал на землю.

– Ах ты дебил хренов! – сказал я совершенно четко. Похоже, злость оказала на мой оцепеневший организм более живительное воздействие, чем страх.

Мой неожиданный английский так обескуражил молодого человека, что он дал стрекача в направлении дороги и исчез.

Полмили до Твайтви-Роуд – долгий путь для человека, практически лишенного мышц, тем более с простреленным коленом. Я вполне мог умереть там, в лесу, в далеком прошлом, мой труп разорвали бы лесные звери, разбросав ошметки вокруг старого лагеря. Я понимал, что сил дотащиться до дороги у меня не хватит. И я истекал кровью.

Я оглянулся. Яйцо, из которого я появился, покореженное, лежало на боку с дыркой наверху. Но другое черное яйцо не появилось, хотя я ожидал его увидеть, как в тот раз, в лаборатории Теслы, – яйцо, в котором я прибыл, еще целое, со мной внутри, путешествующим в прошлое. Эту головоломку я разгадал много позже. В то время я не понимал, что все это значит, но почему-то обрадовался исчезновению яйца.

Услышав приближающиеся шаги, я подумал, что молодой полисмен возвращается, чтобы меня прикончить, и смирился с этим. Ведь, в конце концов, я дошел до финиша. Я преодолел законы физики. Я оставил вселенную в дураках, разве нет? Есть чем гордиться.

Но передо мной стоял не полицейский, а рыжий веснушчатый юнец с пробивающейся бороденкой.

– О господи, – сказал он. – Вы в порядке?

– В-в-в м-м-меня с-с-стреляли, – выдавил я.

– Эта черная фигня заразная? – спросил он.

Я покачал головой:

– Н-н-нет. Просто пр… противная.

Он помог мне встать на ноги, поддерживая за подмышки.

– Меня зовут Альберт Бичем, – сказал он. – Босс послал меня сюда, чтоб я вас привез.

– Кто твой босс?

Альберт засмеялся:

– Не знаю. Он никогда не называл своего имени.

Я был слишком измучен, чтобы расспрашивать дальше. Он потащил меня к дороге. Удивительно, откуда в тощем подростке было столько силы.

К тому времени, как мы добрались до Твайтви-Роуд, я едва не терял сознание. На другой стороне дороги стоял большой жилой автофургон. Альберт подвел меня к нему, открыл дверь и уже внутри помог лечь на постель. Затем туго перебинтовал мое колено. Кровотечение почти прекратилось. Думаю, слизь помогла ране закрыться. Я почувствовал, что «уплываю». Но, не успев уснуть, схватил Альберта за руку.

– Что такое? – спросил он.

– Моя сумка. В яйце.

– Сейчас принесу, не волнуйтесь.

Я провалился в сон.

* * *

Проснулся я ночью. Дом на колесах мчался на север по I-71. Мы проехали выезд на Лоди, в часе езды от Кливленда, если только мы ехали именно туда. От мысли о том, что увижу снова живой, населенный Кливленд, на душе запели птицы. Боже, как я любил этот город весной, когда прилетающий с побережья озера ветер наполнял городские закоулки свежим запахом воды. Я сел в постели, облокотившись на деревянную панель, и стал смотреть на проезжающие машины, стараясь определить по их внешнему виду, в то ли прошлое я прибыл, что мне требовалось. В фургоне звучала песня Nirvana. Я забеспокоился. К 1999, если я правильно помнил, они уже вышли из моды.

– Альберт?

– Да, сэр?

– Какой сейчас год?

Парень взглянул на меня в зеркало заднего вида и понял, что я не шучу.

– Сейчас тысяча девятьсот девяносто шестой. Семнадцатое июня.

Каким-то образом я промахнулся мимо цели примерно на три года. Вот что значит опытный образец, подумал я. Но только он не мог быть опытным, так ведь? В ангаре у Теслы стояли сотни таких.

– Вы огорчены?

– Да нет, – сказал я. Ждал десятилетия, могу подождать еще четыре года. – Куда мы едем?

– К боссу домой, в Акрон.

– О!

– Огорчились.

– Надеялся увидеть Кливленд.

– Ну, он никуда не денется.

Пусть верит, что так.

– Кто твой босс? Ты не знаешь его имени, но кто он? Чем занимается?

– Я думал, вы знаете.

– Не-а.

– Да ладно!

– Странная у тебя работа.

– Это точно. Кстати, если есть силы, я вам в ванной все отрегулировал – горячую воду и все такое.

– Что, все так плохо?

– От вас пахнет, как от дедушкиной фермы, когда его альпаки подцепили какую-то болезнь крови.

– Думаю, я справлюсь. Нужно будет посмотреть, что с коленом.

– У нас есть план.

– Ну, разумеется.

* * *

Вы уже поняли, что боссом Альберта был Старик с Примроуз-лейн. Мне тоже сейчас кажется, что я мог бы догадаться, но тогда я был уверен: в конце пути меня поджидает Тесла. Мне казалось, он каким-то образом следил за мной. Кто бы это ни был, я не слишком волновался, поскольку обращались со мной, без сомнения, любезно. Мне предоставили теплую ванную, а чтобы отмыть черноту, снабдили пемзой, томатным соком, хлоркой, мылом и даже бензином.

Оказалось все не так уж трудно. Последний слой грязи состоял главным образом из затвердевшей отмершей кожи – вроде кокона цикады. Она сходила длинными лоскутами, как после солнечного ожога. Я сидел под душем, пока не кончилась вода, соскребая с себя эту оболочку. Закончив, собрал всю дрянь, забившую слив, и выбросил в мусор.

Я чувствовал, что снова становлюсь самим собой. И что вернулся домой. Я чувствовал себя как воин, что готовится к великой битве, как гладиатор, совершающий омовение перед тем, как подняться по ступеням Колизея.

Альберт поставил в ванной корзинку с закусками и питьем, и я с жадностью набросился на угощение. Уже тогда я мог бы все понять, потому что тут было все мое любимое: кока-кола, тянучки «Твизлер», ломтики вяленой говядины, чипсы со сметаной и луком, маленькие карамельные пудинги, свежие сливы, даже буррито из «Тако Белл». В самом низу лежала пачка «Мальборо» – вот когда я обо всем догадался. Это была не просто пачка «Мальборо», а моя пачка, помятая и пожелтевшая от времени. Я ехал в фургоне, полном вкусностей, за три года до намеченного мной прибытия, на встречу с самим собой. Где-то, в какой-то другой вселенной я уже проделал это путешествие и забрался в прошлое раньше 1996-го. Зачем? Кем был одержим этот мой двойник? Конечно, не Кэти, верно?