Дьюма-Ки - Стивен Кинг

Я опять проголодался. Приготовил сандвич и принялся за него,усевшись перед компьютером. Я знакомился с последними успехами «Колибри» (эти«птички» превратились для меня в навязчивую идею), когда зазвонил телефон. Снявтрубку, я услышал голос Уайрмана.

— У меня не болит голова, — сообщил он.

— Ты теперь всегда будешь так здороваться? — спросил я. —Или в следующий раз начнёшь с «Я только что справил большую нужду»?

— Не надо обращать это в шутку. Голова у меня болела смомента, как я очнулся в столовой после того, как застрелился. Иногда в нейчто-то гудело, иногда — грохотало, как в аду под Новый год, но она болелавсегда. И вот уже полчаса, как боли нет. Я варил кофе, а она ушла. Просто ушла.Я не мог в это поверить. Поначалу подумал, что умер. Ходил на цыпочках, ожидая,что она вернётся и врежет по мне серебряным молотком Максвелла, но она невозвращается.

— Леннон-Маккарти, — вставил я. — Тысяча девятьсотшестьдесят восьмой год.[111] И не говори мне, что я ошибаюсь.

Он ничего не сказал. Молчал долго. Но я слышал его дыхание.Наконец он заговорил:

— Ты что-то сделал, Эдгар? Скажи Уайрману. Скажи папочке.

Я подумал о том, чтобы сказать: «Ни хрена я не делал». Потомприкинул, что он может заглянуть в папку и обнаружить пропажу одногорентгеновского снимка. Кроме того, внимания требовал и сандвич, начатый, нодалеко не приконченный.

— А как твоё зрение? — спросил я. — Есть перемены?

— Нет, левая лампа по-прежнему выключена. И, если веритьПринсайпу, никогда уже не включится. Во всяком случае, в этой жизни.

Чёрт. Но разве в глубине души я не знал, что работа незакончена? Утренняя возня с «Шарпи» и Картонкой не шла ни в какое сравнение сполноценным оргазмом прошлой ночи. Навалилась усталость. Сегодня ничего делатьне хотелось — только сидеть и смотреть на Залив. Наблюдать, как солнцеопускается в caldo largo, и не рисовать этот грёбаный закат. Да только оставалсяУайрман. Уайрман, чёрт его дери.

— Ты ещё на связи, мучачо?

— Да. Можешь сегодня вызвать Энн-Мэри Уистлер на несколькочасов?

— Зачем? Для чего?

— Чтобы ты мог мне попозировать. Хочу написать твой портрет.Если твой глаз не видит, полагаю, мне нужен Уайрман собственной персоной.

— Так ты что-то сделал. — Я едва слышал его, так тихо онговорил. — Ты меня уже нарисовал? По памяти?

— Загляни в папку с рентгеновскими снимками, — ответил я. —Приходи к четырём. Я хочу немного поспать. И принеси что-нибудь поесть.Живопись разжигает мой аппетит. — Я хотел уточнить: определённый вид живописи —но не стал. Подумал, что и так наговорил достаточно.