Дьюма-Ки - Стивен Кинг

— Тебя тревожат отношения твоего парня и этой Бриджит?

— Нет! — без запинки ответила Илзе. — Он говорит, что у неёотличный голос, и ему повезло с партнёршей, они теперь поют вместе уже не одну,а две песни, но она — пустышка и воображала. И он не был бы против, если б онаклала в рот мятную пастилку перед тем, как, ты понимаешь, делить с ниммикрофон.

Я ждал.

— Ладно, — наконец выдавила из себя Илзе.

— Ладно что?

— Ладно, я тревожусь. — Пауза. — Немножко. Потому что он сней в автобусе каждый день и на сцене каждый вечер. А я здесь… — Ещё одна,более долгая пауза. — И по телефону голос у него теперь не такой. Почти такойже… но не совсем.

— Может, ты всё придумываешь?

— Да. Возможно. В любом случае, если что-то происходит — насамом деле я уверена, что ничего, что это напрасные страхи, — но если что-товсё-таки есть, пусть это будет сейчас, а не потом… понимаешь, не после того,как мы…

— Да, — отозвался я. Говорила она так по-взрослому, что уменя защемило сердце. Я вспомнил, как нашёл их фотографию (они стояли у дороги,обнимая друг друга) и прикоснулся к ней ампутированной правой рукой. Потомпоспешил в «Розовую малышку» с Ребой, прижатой культёй к правому боку. Как жедавно это было. «Я люблю тебя, Тыквочка! Смайлик», — прочитал я тогда наобороте, но мой рисунок, сделанный в тот день цветными карандашами «Винус»(которые тоже остались в далёком прошлом), каким-то образом насмехался надидеей вечной любви: маленькая девочка в теннисном платье, стоящая лицом когромному Заливу. Теннисные мячи вокруг её ног. Другие мячи в набегающихволнах.

Девочкой была Реба, но также Илзе и… кто ещё? ЭлизабетИстлейк?

Эта идея пришла из ниоткуда, но я подумал, что не ошибаюсь.

«Вода теперь бежит быстрее, — сказала Элизабет. — Скоропоявятся пороги. Вы это чувствуете?» Я это чувствовал.

— Папуля, ты меня слышишь?

— Да, — повториля. — Милая, живи в мире с собой, хорошо? Ненакручивай себя попусту. Мой здешний друг говорит, что в конце концов мы всегдаизбавляемся от наших тревог. Я склонен в это верить.

— Тебе всегда удаётся поднять мне настроение, — услышал я. —Вот потому я и звоню. Я люблю тебя, папуля.

— Я тоже тебя люблю.

— И сколько раз?

Как давно она задавала этот вопрос? Двенадцать лет томуназад? Пятнадцать? Значения это не имело. Ответ я помнил.

— Миллион и один под подушкой.

Потом я попрощался, положил трубку и подумал, что убьюКарсона Джонса, если он причинит боль моей дочке. Мысльэта заставила меняулыбнуться. Сколько отцов думали о том же и давали такое обещание? Но из всехэтих отцов, возможно, только я мог убить безответственного, обижающего дочьухажёра несколькими взмахами кисти.