Дело испуганной машинистки - Эрл Стенли Гарднер

Усаживаясь на свое любимое место в кресле перед столом Мейсона, Пол Дрейк улыбался во весь рот от сознания хорошо проделанной работы.

– Да, Перри, мы это сделали, хотя, если говорить честно, начали практически с нуля.

Мейсон и Делла переглянулись.

– Отлично сработано, Пол.

– Ты мне можешь сказать, на чем были основаны твои догадки? – спросил Дрейк.

Мейсон небрежно махнул рукой:

– Разве можно объяснить, откуда у меня те или иные догадки?

– А вот отпечатки пальцев превосходные, – похвалил его Дрейк.

– Чистая случайность.

– Я вижу, что тебе просто не хочется мне ничего рассказывать. Ладно, не буду спрашивать… Я слышал, что жюри уже вынесло предварительное обвинение по делу Джефферсона.

– Правильно.

– Окружной прокурор уверяет, что имеются кое-какие факты, которые требуют немедленного суда, чтобы не исчезли улики.

– Угу, – буркнул Мейсон.

– Ты попытаешься опротестовать обвинение и отложить слушание дела?

– Зачем?

– Ну, как правило, если прокурор чего-то хочет, защитник непременно возражает.

– Это не совсем обычное дело, Пол.

– Мне тоже так кажется.

– Что ты узнал про Ирвинга? – перевел разговор Мейсон.

Пол Дрейк вытащил из кармана записную книжку.

– Полное имя – Вальтер Столети Ирвинг, – начал он. – В парижском отделении Южноафриканской компании по добыче, обработке и экспорту алмазов проработал примерно семь лет. Предпочитает жить на континенте: более свободные взгляды на вопросы морали и не столь напряженный ритм работы. Увлекается конными бегами.

– Так, понятно. Иными словами, игрок… – заметил Мейсон.

– Кажется, не совсем… Несколько раз его действительно видели в Монте-Карло, но он никогда не играл по-крупному. Больше всего ему нравится разыгрывать из себя аристократа, светского человека. Он частенько прогуливается с моноклем в глазу, помахивая тросточкой, в обществе какой-нибудь смазливой крошки, всем своим видом показывая, что он «джентльмен».

– Это очень любопытно, Пол.

– Я сразу подумал, что тебя это заинтересует.

– Ну а чем он здесь занимается?

– Вроде бы дожидается, когда это отделение начнет функционировать по-настоящему. Живет пока тихо и незаметно. Очевидно, обвинение в преднамеренном убийстве, предъявленное Джефферсону, его здорово сразило. Но все же одно знакомство у него появилось.

– С кем?

– Француженка по имени Марлен Шомо.

– Где?

– Домик на Понс-де-Лион-драйв, номер 8267.

– Марлен Шомо живет там одна?

– Нет, с братом, за которым она ухаживает.

– Почему за ним нужно ухаживать?

– Вроде бы он психически неполноценен. Долго лежал в больнице, потом его выписали домой, но он нуждается в постоянном уходе. Между прочим, были приняты хитрые меры предосторожности, чтобы соседи ничего об этом не пронюхали. Один из соседей что-то заподозрил, но никто ничего толком не знает.

– Он буйный? – спросил Мейсон.

– Нет, совершенно безобидный. Ты что-нибудь слышал о лоботомии?

– Немного. Как будто это лечение, которое раньше испытывали на безнадежных помешанных и на преступниках. Но, насколько мне известно, сейчас от него отказались.

– После лоботомии человек превращается в безмозглое существо. Этому парню делали лоботомию, так что теперь это настоящий дурачок. Мне не удалось выяснить никаких подробностей, но очевидно, что Марлен была знакома с Ирвингом еще в Париже. Возможно, что, когда она принарядится и избавится от своих забот, она превращается в привлекательную девушку.

– А сейчас?

– Сейчас это всего лишь преданная сестра. Это характерно для французов, Перри. Если они свободны, то живут беззаботно и весело, не считаясь ни с какими условностями, но если принимают на себя какую-нибудь ответственность, то относятся к своим обязанностям очень серьезно.