Рыбки в пятнах света - Рику Онда

Разумеется, я понимал, что на следующий день моя радость сменится адом. Поэтому мне хотелось хотя бы один вечер напиться этой радостью допьяна. Чтобы на сетчатке моих глаз отпечатался образ Аки, ради меня корчившейся в страданиях.

Светало, дождь стих, и мы разошлись спать по своим комнатам. Даже засыпая, я все еще находился в состоянии идиотского восторга.

Проснувшись утром, я начал собираться на работу. Все как обычно.

Но стоило увидеть сестру, занятую приготовлением завтрака, как отголоски моего ночного настроения улетучились в одно мгновение.

Она не поднимала на меня глаз.

Каждая пора ее тела источала раскаяние, стыд, страдание, протест.

На меня словно вылили ведро холодной воды.

Я вышел из дома в смятении. Какое счастье, что именно в эту субботу мне надо было быть на работе.

Только отойдя от дома, я смог спокойно осознать наше положение.

Мы оказались в кошмарной клетке, из которой невозможно выбраться.

Что же это такое?!

Я был в ужасе.

Я жил с человеком, которого любил. И этот человек ждал меня дома.

И именно поэтому я больше не мог там находиться.

На работу я явился, так и не опомнившись до конца. В офисе оказалось всего несколько человек – их, как меня, вызвали срочно, поэтому все были одеты кто во что горазд, без галстуков. Я тут же, ни слова не говоря, занялся обработкой данных.

Офис показался мне неестественным и мрачным. Возможно, потому, что в рабочие дни все сотрудники ходят с сияющими лицами, их жизнь – здесь, в офисе, в выходные же она перемещается за пределы этих стен.

Непривычная обстановка в офисе делу не мешала – я выполнял свою работу машинально, на автомате, но душой, конечно, находился совсем в другом месте. Перед глазами все время вставала Аки, от которой я ушел утром так, будто пустился в бега. Меня буквально трясло от этой картины. В перерыв я отправился пообедать в кафе, находившееся в соседнем офисном здании. Вокруг были совсем не те люди, которых я видел здесь в будни, от этого ощущение нереальности происходящего опутывало меня как паутиной.

Почему-то я до сих пор помню стоявшую передо мной картину, помню очень четко, словно обозреваю ее с высоты. Вижу себя, застывшего под высоким потолком за отполированной до блеска стойкой с пустой чашкой в руке.

А вокруг оживленное, радостное от наступившего уикенда многолюдье: целые семьи, группы женщин, старики, приехавшие в Токио повидаться со старыми друзьями. И только место, где сидел я, окружало безмолвие. Я как будто оказался в вакууме, отделенном от остальных невидимой стеной. Шум, стоявший в кафе, до меня не долетал. Это было как в немом кино. В огромном мире, казалось, существовало только кафе, где сидел я, и квартира, где находилась она. Как же мы будем жить дальше, когда я вернусь туда?

Вся радость от победы, переполнявшая меня минувшим вечером, постепенно сменялась страхом. Я словно проваливался в зыбучий песок, знал, что он поглотит меня, но не мог пошевелиться. Сло́ва произнести не мог.

В первый раз в жизни я ненавидел ее. Если бы она не сказала тех слов, мы могли бы начать этот день как обычно, будто ничего не случилось.

Я понимал, что во мне говорит эгоизм, но не мог устоять перед желанием свалить все на нее. Это она виновата, не я. Она нарушила баланс, в котором мы существовали.

Постепенно приближался конец рабочего дня. А это проблема.

Еще два-три часа, и всё. Оставаться в офисе причин не будет.

Эта мысль привела меня в ужас.

Придется возвращаться в клетку. В клетку, которую я построил сам, по собственному желанию, где нельзя ни на мгновение перевести дух. Предстоящие два долгих вечера субботы и воскресенья казались мне вечностью.

Неуверенной походкой я вышел из кафе.

От яркого света закружилась голова.

– Алло? – услышал я чей-то мягкий голос. Он напомнил мне легкий летний ветерок. Кто это?

Я сообразил, что непроизвольно набрал номер Мисако.

Никогда не знаешь, когда может наступить поворотный пункт в судьбе.

Иногда я думаю, как бы все пошло дальше, не работай Мисако в тот день в центре города. Но она была там, ответила на мой звонок и с готовностью приняла мое предложение поужинать вместе. Спасен, подумал я. Присущая ей беззаботность и ученая среда, в которой она обитала, – именно в этом было мое спасение.

Я нашел убежище у Мисако, ставшей для меня зоной безопасности.

Однако внутренне я так и остался за стойкой того самого кафе. Я все еще сижу там, примерзший к стулу, неспособный ни слышать, ни двигаться, охваченный ужасом.

* * *

– Глядя на часы, я иногда думаю, что они похожи на человека, – вдруг заявила она.

Я обернулся.

Она сидела, обхватив колени руками, с детским выражением на лице.

– Когда я чувствую за собой какую-то вину или меня что-то тревожит и взгляд случайно падает на часы, возникает ощущение, точно за мной кто-то подсматривает. Мне от этого бывает страшно, если рядом никого нет.

Я тут же представил часы в нашем сквере – круглый циферблат, серебряные стрелки. Они будто спрашивают меня из темноты: «Как ты? В порядке?»

– Я тоже, – кивнул я, стряхивая пепел с сигареты.

Подчас циферблат, маячивший сквозь листья деревьев, представлялся мне добрым опекуном-покровителем, а иногда – холодным стражем.

И тут в голове мелькнула мысль.

– Ну конечно! Часы!

– Что? – Она изумленно посмотрела на меня.

– Он же говорил о мелодиях.

Меня вдруг охватило волнение. Воспоминания пронеслись в голове.

* * *

Солнце палило немилосердно.

Ясная синева над головой простиралась в бесконечность, как бы давая понять, что в мире не существует такого явления, как облака.

Мы остановились на привал отдохнуть.

Укрылись от солнечных лучей в тени деревьев, попили водички.

Жар от распаренных тел поднимался кверху, смешиваясь с запахами разросшейся вокруг травы. Было чувство, что мы растворяемся в лесу, становимся его частью.

Тот человек, наш проводник, расслабившись, стоял недалеко.

Вдруг он будто вспомнил что-то, посмотрел на нас и сказал:

– Так вы в теннисном клубе познакомились?

И тут же проснулся его мобильник.

«Ого!» – подумал я, услышав рингтон.

Это были «Дедушкины часы»[10]. Эта песня недавно стала хитом, после того как ее исполнил популярный молодой певец.

– Простите, – сказал проводник и, отойдя в сторону с взволнованным видом, стал что-то шептать в телефон.

Поговорив немного, он вернулся к нам.

– Еще