Крик в ночи - Екатерина Вильмонт

– Извините, Людмила Михайловна, а где жила Елена?

– На Большой Никитской, – машинально ответилаЛюдмила Михайловна. – В доме, где магазин «Пышка». Номера я не помню.

А зачем тебе?

– Просто спросил…

– А еще у них дача была, говорят, роскошная, я там небывала. Какой-то поселок для новых русских, с охраной и… Да бросьте вы, ребята,это не для вас…

– Да-да, конечно, только, если можно, ответьте еще наодин вопрос, – тихо попросил Никита.

– Ну, если на один…

– Людмила Михайловна, а у Елены… подруги были?

– Подруги? Были, как не быть.

– Много?

– Не знаю; не спрашивала, а вот две подруги были точно.

– А как их зовут, вы не знаете?

– Знаю, представь себе. Одну зовут Валентина, а вторуюСоня. Они манекенщицы.

Одна у Зайцева работала.

– Кто? – спросила Маня.

– Соня.

– А фамилии? Фамилии их вы не знаете?

– Чего не знаю, того не знаю. А вот фотографию могупоказать.

Людмила Михайловна поднялась из-за стола и ушла в комнату.

– Фотки – это класс! – прошептал Шмаков. – Пофоткам мы этих цапель враз отловим.

– Каких цапель? – недоуменно взглянул на другаГошка.

– Ну, манекенщицы все эти длинноногие, какцапли, – объяснил Леха. – Тощие, мосластые, и чего в них хорошего?

– На вкус и цвет товарищей нет, – сухо бросилНикита.

– Вот, нашла, – с очками на носу вернулась ЛюдмилаМихайловна.

Она протянула ребятам две цветные фотографии. На одной былазапечатлена целая группа – три высокие девушки, одна красивее другой, двоемужчин, в одном из которых все сразу узнали знаменитого артиста Бойцова, ималенькая, полненькая хозяйка дома. А на второй только Людмила Михайловна иодна из девушек, блондинка.

– Это Валентина! – сказала ЛюдмилаМихайловна. – Черненькая Леночка, а вот эта – Соня.

– Тетя Мика, а вы нам не дадите на денек этикарточки? – умильно улыбаясь, попросила Маня. – Мы их толькопереснимем и сразу вернем.

– Зачем это? – нахмурилась хозяйка дома.

– Ну, тетя Микочка, пожалуйста!

– Вы, значит, все-таки не успокоились?

Собираетесь этим делом заняться?

– Нет, то есть да… Ну, на всякий случай… – смущеннозабормотала Маня.

– А если с вами что-нибудь плохое приключится? Я же досмерти себе не прощу!

– Да что с нами может случиться из-за фотографий, тетяМикочка?

– Тогда зачем они вам?

Никита, который во время разговора не отрываясь смотрел нафотографии, вдруг сказал:

– Вообще-то вы правы, Людмила Михайловна. Не надо намникаких фотографий. Мы не будем лезть не в свое дело. Пусть этим занимаются те,кому положено.

Маня и Шмаков вытаращили глаза от удивления, а Гошка все сразупонял. У Никиты была превосходная зрительная память, и он наверняка узнает этихкрасоток даже через год. А пожилой артистке будет спокойнее. И перед Маниноймамой ей не придется чувствовать себя виноватой.

Людмила Михайловна взглянула на Никиту с подозрением. Но унего был такой незамутненный честный взгляд, что она расплылась в улыбке:

– Умничка! Правильно говоришь – пусть этим займутся те,кому положено. А дети тут ни при чем. У них своя, детская, должна быть жизнь.Нечего вам с таких лет нагружать себя всей этой гадостью. Успеете еще.

Гадости на ваш век хватит.

Маня испуганно взглянула на Гошку, а тот ей подмигнул. Онаобрадовалась. Раз Гошка ей подмигивает, значит, у них есть общие тайны…