Крик в ночи - Екатерина Вильмонт

Однако под вечер, когда Никита позвонил в Дом моды Зайцева,ему дали телефон Дома моделей под названием «Подиум». И Гошка тут же позвонилсестрам Малыгиным.

– Гошенька! – возликовала Маня. – Наконец-то!Что нового?

– Да так, пока ничего особенного… А Ксюха у вас?

– Нет, они с Сашкой сегодня в Дом кино намылились. Тампросмотр какой-то, билеты мамина подруга дала.

– А тебя не взяли?

– Я сама не пошла! Очень надо! Я ждала… твоего звонка.

– Слушай, может, зайдешь? Дело есть.

– Бегу!

Через две минуты она уже звонила в дверь. Гошка в двухсловах рассказал ей о сегодняшних событиях и объяснил, чего он ждет от девочек.

– Клево! – обрадовалась Маня. – Только мнеКсюха с Сашкой ни к чему. Я и одна могу.

– Маня, это ведь не шутки. Одной нельзя туда соваться!Кто-то должен тебя подстраховать.

– Интересно, а тебя кто будет страховать?

– Я, кто же еще? – заявил не без гордостиШмаков. – Кстати, Гош, звякни еще разок этому Дрюкову. Вдруг он ужевернулся, а то мне скоро домой тащиться надо…

Гошка набрал номер. Автоответчик у Дрюкова подавал голос натретьем гудке, а тут уже четвертый, пятый гудок…

– Автоответчик отключен, – шепнул Гошка инапрягся.

Как оказалось, не зря. Мужской голос ответил:

– Слушаю!

– Извините, можно попросить господина Дрюкова, –слегка дрожащим голосом проговорил Гошка.

– Это я.

– Господин Дрюков, мне и моему кузену просто необходимос вами повидаться.

– А ты кто такой? И сколько тебе лет?

– Мне? Тринадцать. Но какое это…

– Ты насчет спонсорства?

– Нет! Нет! Дело в том, что мы с кузеном ночьюприлетели с Майорки.

– Что? – внезапно охрипшим голосом переспросилДрюков.

– Понимаете, мы кое-что знаем… Мы, кажется, видели…

– Что видели?

– Знаете, это не телефонный разговор просто мы быхотели помочь. Вы только не думайте, мы не из-за денег…

– А какого черта вам тогда надо? – рассердилсяДрюков. – И вообще, кто вам дал телефон?

– Мы совершенно случайно узнали…

– Так чего ты хочешь?

– Ничего особенного, просто хотим вам кое-чторассказать, чтобы… чтобы… Чтобы справедливость была восстановлена.

– Ого, какие выражения в ход пошли!

А почему же вы там, на Майорке, не захотели торжествасправедливости?

– Мы там… Испугались, если честно. Мы были там смамами…

– Так вы не полиции испугались, а мам?

– Ну, в общем… да.

– Понятно, – расхохотался Дрюков.

Его хохот показался Гошке каким-то зловещим, и у неговозникло ощущение, что они лезут туда, куда лезть не следует. Но, уж еслиназвался груздем, лезть в кузов придется.

– А как вы докажете, что действительно были на Майорке,что это не ваши дурацкие штучки? А то ведь странная картина – мамы тащат засобой великовозрастных сыночков отдыхать на Майорку в разгар учебного года.

Довольно не правдоподобно звучит…

– Фотографии! У нас есть фотографии!

Только мы их еще не проявили.

– Ну что ж… Сегодня уже поздно, завтра с утра я занят…Встретимся часа в четыре!

Устроит?

– Устроит, да, – согласился Гошка.

– Хорошо, в четыре в Макдоналдсе… Хотя нет, лучшеприходите ко мне домой, так спокойнее.

– А где вы живете?

– Ты этого не знаешь? Странно, однако.

Столько тебе известно, а такой пустяк… Впрочем, ладно.

Он продиктовал Гошке адрес.

– Я предупрежу консьержку. Как твоя фамилия?

– Гу… Гусятников! – сказал Гошка. – ГеоргийГусятников.

– Ну что ж, пусть будет Гусятников, только неопаздывай.

– Нас будет двое!

– Я понял. Все. До завтра.

И он положил трубку. Гошка тоже.

– Фу, я весь взмок, пока с ним разговаривал. Он ждетнас завтра в четыре часа.

– А чего ты про фотографии дундел? – осведомилсяШмаков.

– Он не поверил, что мамы нас во время учебного года наМайорку повезли. Кстати, надо утром отдать пленку в проявку, пусть убедится.

– Неужели он решил, что мы это выдумали? –недоуменно спросил Никита. – Кому в голову взбредет такое выдумывать?

– Сам небось брешет на каждом шагу, как сивый мерин,вот других и подозревает, – предположил Шмаков.

– Сивый мерин брехать не может, – со смехомзаметила Маня, – он же все-таки не собака, а конь.