Встретимся в раю - Хейне Баккейд

Ивер с Кенни приходят в квартиру Миллы в половине пятого. Оба выглядят утомленными, словно устали разговаривать в поездке из Драммена. Йоаким тоже здесь. Он появился за час до них с кипой журналов, которые хотел доставить Милле.

– Лив Дагни Волд. – Ивер мешкает, прежде чем продолжить. – Несколько входящих пропущенных звонков от друзей и родственников, пытавшихся связаться с ней на протяжении пары недель после ее исчезновения. Но постепенно звонки прекратились, их было все меньше, и они стали более спорадическими с течением времени и угасанием надежды. Так всегда бывает, – спокойно продолжает он.

– Значит, исходящих не было? – спрашиваю я разочарованно.

– Нет. После исчезновения Лив ее мобильный не использовался. Но я решил тщательно проверить все входящие. – Он улыбается и делает глоток кофе, поданного Кенни. – Четыре входящих с одного номера выделяются на фоне других. Они были перенаправлены на автоответчик, потому что телефон уже давно разрядился. Но ни одного сообщения не было оставлено.

– Кто владелец номера? – спрашиваю я.

– Номер уже не используется. Договор закрыли в середине прошлого октября. Владельцем был Юнас Эклунд, двадцатичетырехлетний парень из Стокгольма. – Ивер шумно дышит через нос. Его взгляд становится жестче. Мрачнее. Глаза полицейского делаются такими, когда он знает, что ничего хорошего ждать не приходится. – Я говорил с матерью Эклунда и с сестрой Лив в Оркдале.

– И?

– Между ними нет никакой связи. Семья Эклунда никого не знает в Норвегии, а сестра Лив из Оркдала никогда не слышала об Эклундах.

– Значит, звонки были ошибочные?

Ивер делает театральную паузу.

– Родители Юнаса никого не знают в Норвегии…

– А Юнас? – Я уже начинаю злиться от нетерпения. – Он знал Лив?

– Вот это сказать сложно.

– Ты не говорил с ним?

– Нет. Никто не говорил с ним с прошлой осени.

– В смысле?

– Он мертв, – сообщает Ивер.

– Мертв?

– Юнас со своей девушкой покинули Стокгольм в конце прошлого лета и поехали на север. Их тела нашли в роще около кемпинга недалеко от Умео в октябре несколько недель спустя. Газеты назвали это самоубийством по сговору.

– По сговору?

– Именно, – кивает Ивер и добавляет. – А Лив ведь тоже нашли рядом с кемпингом?

– Да. Значит, этот парень несколько раз звонил Лив в Оркдал, чтобы затем покончить с собой вместе со своей девушкой. Зачем?

– Вот тут и начинается все самое интересное, – продолжает Ивер. – Все четыре вызова с номера Юнаса Эклунда совершались уже после смерти его и его девушки.

– Что? – стону я. – Как это?

– Кенни поговорил с матерью парня. Она рассказала, что сын с девушкой сбежали на север, чтобы выбраться из плохой среды. Первое время мать с сыном поддерживали связь по телефону, пока вдруг он не перестал звонить. Теперь известно почему.

– Значит, это был не он, – говорит Милла. – Кто-то другой использовал его телефон.

– Да! – хором отвечают Ивер и Кенни. – Но есть еще кое-что. – Ивер открывает пакет, который он держал между ног, и достает оттуда папку. – Мне переслали бумаги по делу из участка в Умео. – Он передает папку мне. – Посмотри.

– Что мне искать? – спрашиваю я, листая бумаги.

– Ты быстро обнаружишь это, – говорит Ивер. Я вижу, как у него трясутся руки, когда он опять берет чашку.

– Да, – угрюмо подтверждает Кенни и кивает на фотографии с места происшествия. – Такое не пропустишь.

Я беру стопку фотографий и начинаю просматривать их. На первых двух снимках едва различимы два тела под тонким слоем листвы и травы. Юнас Эклунд лежит на спине, лицом вверх и с руками вдоль тела. Он голый выше пояса, на обеих руках вскрыты вены. Они похожи на борозды на усохшей коже. Желтая кожа на лице так обтянула череп, что Эклунд напоминает мумию из раскопок Древнего Египта.

– Личные вещи? – я обращаюсь к Кенни.

– Нет, – отвечает он.

– Никаких?

Я перехожу к следующей фотографии: на ней девушка лежит на животе, лицо закрыто волосами, одну руку она держит под спутанными прядями, а вторая вытянута вдоль тела, так что кончики пальцев едва касаются руки парня рядом.

– Нашел? – спрашивает Кенни, наклоняясь ко мне. Я смотрю на снимок, где девушку перевернули на спину и уложили на белый пластик.

– Это? – я указываю на руку, частично спрятанную в волосах.

– Следствие сочло, что она пожалела о сделанном и пыталась позвонить и позвать на помощь, – объясняет Кенни, сжимая в руке чашку кофе и бросая взгляд на Миллу. – Но было слишком поздно.

– Точно так же, – говорю я, уставившись на Кенни. – Да? Так же, как Лив в Оркдале?

– Что? – теперь уже подходит Милла и садится на корточки около меня. – Торкильд? – тихо спрашивает она, осторожно кладя руку мне на бедро. – Что точно так же?

Я кладу фотографию на стол и показываю.

– Посмотри, как она лежит. С телефоном у уха, словно набрала номер и ждет, когда кто-то в трубке ответит.

– Вот-вот, – говорит Кенни, качая головой. – Самоубийства. Это все усложняет.

– Никакое это не самоубийство по сговору, – шепчу я, смотря на фотографии. – Такой же бред, как и Лив, упавшая в котлован, перебрав с таблетками. Инсценировка. Их так специально положили. Кто-то положил их так уже после смерти. Боже мой, – стону я, хватаясь за голову. – Мы были правы. Перед смертью Роберт докопался не до случайного дела о самоубийстве, он напал на след серии. Серии убийств.