Дымок - Дональд Уэстлейк

Питер глотнул водки. Доля грейпфрутового сока в ней была столь мала, что напиток был прозрачен, как человек-невидимка.

– Вы все видели те жуткие разрушения вокруг дома, когда приехали, – продолжил Питер.

Все видели. Последние полчаса только об этом и перешёптывались, а те, кто был свидетелем произошедшего, лишь хихикали, вздыхали и покачивали головами, говоря: «Мы обещали позволить Питеру рассказать».

И вон он приступил к рассказу.

– Как многие из вас знают, мы с Дэвидом учёные-исследователи, и область наших исследований – рак кожи, меланома. Один наш эксперимент с участием подопытного – добровольным участием, я должен подчеркнуть – прошёл ужасно скверно. Хотя наш препарат повлиял на организм человека примерно так, как мы ожидали и надеялись, он, похоже, затронул и его разум, сделав подопытного злобным, недоверчивым и, возможно, склонным к насилию. Прошу прощения, мне не хотелось бы рассказывать вам тут сказки про оборотней, но дело в том, что этот парень по имени Фредди – он, кстати, был осуждён за преступление – ну, в общем, вы его не увидите.

Слушатели переглянулись. Ну, не увидим мы его, и что с того?

– Произнеси это слово, Питер! – выкрикнул Роберт. – Скажи это чёртово слово!

– О, ладно! – вскричал Питер, допил свою водку и объявил: – Он невидимка! Понятно вам? Он явился сюда, потому что знал, что мы здесь, и хотел получить нашу помощь, чтобы снова стать видимым. Но мы не могли ему помочь! И он разозлился! У него была, э-э… шайка…

– Питер, – перебил его Дэвид, – не думаю, что один сообщник – это шайка.

– Да мне плевать!

Новоприбывшие, не веря своим ушам и глазам, перешёптывались и засыпали окружающих вопросами, получая в ответ: «Да-да, всё это правда. Человек-невидимка был в этой самой комнате!»

Питер попытался отхлебнуть из пустого бокала, закатил глаза, глубоко вздохнул и продолжил:

– Да, этот парень, Фредди – невидимка. Всё верно. Он был здесь, а потом сбежал неизвестно куда. Мы хотели бы ему помочь…

– О, да, ещё как хотели бы! – воскликнул Дэвид.

– …но не можем и, вероятно, он скрылся с концами. И нам так жаль, что прекрасный дом и владения Роберта и Мартина были так бессмысленно… что всё было так… так…

Питер начал заговариваться, поэтому Мартин встал, оттеснил Питера, повернулся к гостям, слушающим с открытыми ртами, и продолжил:

– Питер с Дэвидом спросили, могут ли они пригласить сюда этого человека, бывшего добровольным подопытным в их эксперименте, и мы согласились, поскольку никто не осознавал – включая Питера и Дэвида – сколько проблем создаст этот тип, когда поймёт, что последствия эксперимента необратимы. Это ужасно его расстроило и, по-моему, всем нам стоит посочувствовать тому, через что он прошёл, несмотря даже на нанесённый им ущерб, тоже достойный сожаления. И вот, вы услышали всю историю; ужин подан и, думаю, мы можем забыть об этом происшествии и перейти к другим темам.

За все выходные не прозвучало ни единого слова на какую-либо другую тему.

– Чудесные выходные, – сказал Дэвид, пожимая вечером в воскресенье руки Роберту и Мартину возле машин на парковке. – Вы так умело справились с ситуацией.

– Ты тоже не оплошал, Дэвид, – заверил его Мартин. – Как и Питер.

Роберт, сопровождая речь хриплым фальшивым смешком, добавил:

– Ландшафт в любом случае пора было обновить. Одни и те же старые фонтаны надоедают.

– Мы всё ещё чувствуем ужасную вину из-за произошедшего, – сказал Питер. – Вы двое всегда были нашими лучшими друзьями, и мне больно думать, что случившееся вобьёт клин между нами.

– Питер, пожалуйста, не переживай больше об этом, – сказал Мартин с милой улыбкой.

Последовали улыбки, воздушные поцелуи, прощальные взмахи руками. Питер с Дэвидом забрались в свой красный «Форд Таурус», кажущийся таким мелким, гадким, плебейским и кричаще окрашенным по сравнению со стоящими рядом автомобилями. Они угрюмо и молча натянули свои яхтсменские кепки.

На обратном пути в город машину вёл Дэвид. Когда они выехали на Карантинную дорогу, Питер произнёс:

– Ох уж этот Мартин… Что за пронырливый тип. И впрямь – нянечка Мартин! Ты его слышал? Роберт хотя бы прямо говорит, что думает.

– Нет, не всегда, – возразил Дэвид.

– Ты понимаешь, о чём я. «Не переживай больше об этом», – передразнил Питер, подражая Мартину. – Ты же знаешь, что это означает. Не переживай, потому что больше ты сюда не вернёшься.

Дэвид вздохнул, но не видел смысла и дальше обсуждать их изгнание из Эдема. Они уже ехали по окружной дороге 14, и Дэвид заметил на обочине останки велосипеда, похоже, угодившего в серьёзную аварию. «Не хотел бы я ехать на том велосипеде», – подумал Дэвид, пытаясь отыскать кого-нибудь, кому было хуже, чем ему самому.

– И теперь вся история выплыла наружу, – пожаловался Питер.

– О, не совсем так, – сказал Дэвид. – Об этом я меньше всего беспокоюсь. Уже сейчас всё это кажется шуткой тем, кого там не было. Они так до конца и не поверят; будут думать, что это ещё одна городская легенда.

– Хотел бы я сейчас увидеть Фредди, – задумчиво проворчал Питер.

Дэвид вздохнул.

– В этом-то и заключается проблема, не так ли? – спросил он.

48

Наступило воскресенье. Дальше тянуть время бессмысленно, пора было уезжать.

– Фредди, – сказала Пег, с печалью глядя на чудовище Франкенштейна, – лучше бы ты выбрал другую маску.

– Никакая другая не подходила для этого момента, Пег.

Ей следовало уехать ещё вчера, после того, как они обкатали зелёный «Хорнет» Фредди, и он был приятно удивлён комфортом и хорошей управляемостью машины. Но почему-то ни один из них не хотел, чтобы всё закончилось именно так. Они стояли на асфальтированной подъездной дорожке рядом с новой машиной – Фредди был в маске Дика Трейси – охваченные сомнениями и колебаниями. А затем Фредди сказал:

– У меня есть одна маленькая идея, Пег. Пойдём к бассейну.

– Зачем? Я видела, как ты плаваешь. Я только так и могу тебя увидеть, или что-то вроде тебя.

– Просто пойдём, ладно?

Ладонь в перчатке «Плэйтекс» взяла Пег за руку, и она позволила Фредди увлечь себя за угол дома, а потом вверх по склону к бассейну. Он аккуратно прикрыл дверь в ограждении