Геспериды или Творения человеческие и божественные - Роберт Геррик

Почиют здесь и дарованья

Того, кто в славе упокоен

И вечной памяти достоин.

Читатель, у могилы сей,

Честь воздавая, слёзы лей;

Не ты один оплачешь прах —

Все монументы тут в слезах.

135. На Грилла

Ест, но молитвы не читает Грилл:

То суп горяч – он дует, чтоб остыл,

То, обжигаясь, он бифштекс жуёт,

Ему не до молитвы – занят рот.

136. Подозрения насчёт его чрезмерной близости с дамой

Итак, расстаться мы должны?

Судачат: слишком мы вольны,

Открыты в чувствах и нежны;

Так, невиновных, нас бранят,

И в злобе всяк обидеть рад.

Когда б встречались мы тайком,

Вот это было бы грехом,

И нас сопровождал бы стыд;

А ныне нам он не грозит,

Ведь мы чисты, и злобный глас

Уже не остановит нас:

Не грех нам отпер дверь – войдём

Мы без стыда в неё вдвоём.

Ты хороша, и мне тревожно:

Будь в этом мире осторожна —

Ведь любят сплетни распускать

О тех, в ком красота и стать.

Дурнушки бедные – не в счёт,

Ревнивый взгляд их обойдёт,

А вот красавица – прельстит

Румянцем чувственных ланит

Округлой шейкой; дивный вид

Как подозренья не вселит?

Ты, что прекрасна и юна,

От ласк моих бежать должна,

Боясь молвы, чьего-то гнева?

Ты чистоту теряешь, дева,

Не боле, чем луна, уж точно,

Что и светла и непорочна:

Пусть холодны её лучи,

Прекрасен, чист их блеск в ночи.

А коль решишь, хоть со свиданья,

Уйти, услышь моё желанье:

Чтоб мы встречаться не могли,

Пребудь хоть на краю земли —

От сплетен и меня вдали.

137. Лучше быть одиноким

С женой в приданое ты взял

Гнев, подозрение, скандал.

138. Проклятие. Песня

Клятвопреступник, прочь! но коль вернёшься

Ты к праху моему и посмеёшься

Над ним, священным; коли станешь ты

Топтать дары невинных дев – цветы,

Над красотою женскою глумиться —

О, знай, что не преминул я молиться

Злым фуриям: чтоб здесь тебя, зоил,

Борей, взметнувши прах мой, ослепил.

139. Ужаленный Купидон. Песня

В цветнике вкушая сон,

Был ужален Купидон

Пчёлкой наглой; боль сильна!

Плачет он – тут не до сна.

К матушке взлетел – она

Говорит ему: «Сынок,

Кто тебя обидеть мог?» —

«Змейка с крыльями напала

И в меня вонзила жало».

Мать, что в нём души не чает,

Улыбнувшись, отвечает:

«Ах ты, бедненький малыш!

Было больно, говоришь?

Знай, что от стрелы твоей

Боль и муки посильней!»

140. Росам. Песня

Горю́, горю́! О, росы, мне

Даруйте влагу, я – в огне!

Я жарким пламенем объят!

Его чудесен аромат,

Но жар есть гибель – а она

И в этом пламени страшна;

Неважно, где окончим путь:

В воде ли лучше утонуть

Иль в масле розовом? – Спасите,

Огонь смертельный погасите!

Но нет, я вами не любим:

Спасенье дарите другим.

141. Утешение в беде

Поверженным пусть будет в утешенье:

Нанёс им Полководец пораженье.

142. Видение

Покинут, пребывал я в чаще,

Там, где струил ручей журчащий;

Рыдал я горько, и, сморён

Своей печалью, впал я в сон;

И чудо – предо мной возник

Прекрасной девы милый лик;

Я видел, как, облачена

В тунику, шла ко мне она;

Держала лук свой боевой

С тугой шелковой тетивой;

Я зрел её, от страсти млея,

Она влекла красой своею,

Желаннее небесной манны —

Кудрями, ножками Дианы

И прелестями, что нимало

Её туника не скрывала;

Я страстный пыл сдержать не смог

И пал у обнажённых ног;

Но дева только погрозила

Прутом из мирта, молвив мило,

Но твёрдо: «Милости не жди.

Ты дерзок, Геррик, прочь иди».

143. Люби меня мало, люби меня долго

Ты говоришь – твоя любовь сильна;

А я б хотел, чтобы была она

Пусть и слаба, но чтобы дольше длилась,

Чтоб быстрой смерти с ней не приключилось.

144. О деве, целующей розу

Где розу ты лобзала,

Даря дыханье ей,

Цветов теперь немало —

Венок из роз, скорей.

145. О женщине, умершей от ревности

Ревность, что её сожгла,

С ней в могилу и легла;

Ты шуметь здесь погоди,

Даром лиха не буди —

Сможет Смерть (как встанут вдруг)

Снова уложить подруг?

146. О заточении епископа Линкольна

Ещё столь хмурых не бывало дней,

Чтоб ливни шли без пауз, всё сильней;

И не было ночей, чтоб им вослед,

Сколь ни тянулись, не пришёл рассвет;

И не было тюрьмы, столь потайной,

Чтоб лучик не проник туда дневной.

И как на небе тёмная луна

Вся новым светом воссиять должна,

Так вы, милорд, хоть ныне в заключенье,

Своё переживёте заточенье:

Звездой, что освещает небосвод,

Взойдёте вновь, когда туман уйдёт;

Могущий Цезарь лишь отдаст приказ,

Падут оковы и замки тотчас;

Так в оны дни смогли освободиться

Апостолы: твердь сотрясла темницу.

Того же я желаю вам, не скрою,

Хоть и жестоки были вы со мною:

Вы в сердце рану мне лечить не стали,

Что нанесли, – она пройдёт