Модель. Зарубежные радиопьесы - Петер Хакс

С и м о н а. Еще стаканчик «нефшателя»?

Т р а п с. Необычайно вкусно!

С у д ь я. Дорогой господин Трапс, может, вы окажете нам любезность и познакомите собравшихся с вашей биографией? В кратких чертах, конечно. Поскольку мы решили провести судебное разбирательство, объектом которого являетесь вы, наш дорогой гость и грешник, и, если представится возможность, на долгие годы засадить вас под замок, нам надлежит узнать вас поближе с личной стороны. Интересно, например, узнать о ваших интимных отношениях с женщинами. Можете не жалеть никаких подробностей. Все. Расскажите! Расскажите!

П и л е (глухо). Однажды с нами ужинал один сутенер, господин Трапс, он рассказывал нам потрясающие истории из своей практики и при этом отделался только четырьмя годами каторжной тюрьмы. Это было чудесно!

Т р а п с. А что я могу о себе рассказать? Я отнюдь не сутенер. Веду самую будничную жизнь, господа, серенькую жизнь, должен признаться… Ваше здоровье! Все. Ваше здоровье!

Звон бокалов.

С и м о н а. Шампиньоны в сметане, господа, к ним «шатонеф дю пап».

П и л е. Чудесно!

С у д ь я. Итак, господин Трапс, подходящая атмосфера для вашего рассказа создана.

Т р а п с. Юность моя была суровой. Мой отец был фабричным рабочим, пролетарием, подпавшим под влияние ложного учения Маркса и Энгельса, озлобленным человеком, который мной совсем не занимался. Мать была прачкой. Она рано постарела. Я смог кончить только начальную школу, только начальную школу.

П р о к у р о р. Интересно. Только начальную школу? Да, уважаемый, вам нелегко было выбраться в люди.

Т р а п с. Вот именно. Еще десять лет назад торговал вразнос и шатался из дома в дом с чемоданчиком в руках. Адова работа: вечно бродишь с места на место, ночуешь на сеновале, на сомнительных постоялых дворах. С низов начинал, с самых низов. А теперь, уважаемые господа, взгляните на мой текущий счет в банке, — не хочу хвастать, но кто из вас имеет «Студебеккер»?

А д в о к а т (тихо). Будьте осторожней!

П р о к у р о р. Как же это произошло?

А д в о к а т (тихо). Будьте внимательней и не говорите так много.

Т р а п с. Я единственный представитель фирмы «Гефестон» на всю Европу.

С у д ь я. «Гефестон»? А что это значит? Туманно.

Т р а п с. И все же вы почти расшифровали это слово, дорогой хозяин дома и судья. Вы сами произнесли слово «туманно». В наши дни существуют нейлон, перлон, мирлон, искусственные ткани, о которых суд, несомненно, слышал. Но есть и гефестон, королева всех искусственных тканей, — прочная, прозрачная и при этом облегчающая страдания ревматиков. Ее применяют в промышленности, в ателье мод, в дни войны и в дни мира, — это безупречная ткань для парашютов и одновременно для пикантных ночных рубашек прелестных дам, как я это знаю по собственному опыту…

В с е. Ого!

С у д ь я. По собственному опыту?

П и л е. Чудесно!

С и м о н а. Жареные телячьи почки, артишоки и подогретый «сент-жюльен-медок» 1927 года.

Т р а п с. Пиршество богов!

П р о к у р о р. Совершенно согласен. Наш гостеприимный хозяин, этот старый гурман, закупает продукты сам. Ну, а что же с вами произошло дальше? Расследуем, проанализируем этот случай до конца. Каким образом вам удалось занять такое подходящее место?

А д в о к а т (тихо). Внимание. Опасность приближается.

Т р а п с. Это мне нелегко далось. Сначала пришлось свалить старого Гигакса, трудное это было дело.

П р о к у р о р. Ах так! Кто же такой этот господин Гигакс?

Т р а п с. Мой бывший начальник. Черт побери, бордо великолепно, если судить по букету.

П р о к у р о р. Итак, уважаемый, надеюсь, господин Гигакс находится в полном здравии?

Т р а п с. Он умер в прошлом году.

А д в о к а т (тихо). Вы что, с ума сошли?

П р о к у р о р. Умер? Наконец-то мы раскопали покойника, а это, и конце концов, главное. Уважаемые коллеги, в связи с этим открытием предлагаю отведать «сент-жюльен-медок».

Звон бокалов.

Итак, займемся покойником, следы которого наконец-то обнаружены. А вдруг мы так же обнаружим убийство, которое наш дорогой Трапс совершил к своему и нашему удовольствию.

Т р а п с (смеясь). К сожалению, господа, убийства я не совершал, увы!

Общий смех.

П р о к у р о р. Не будем отчаиваться. Восстановим ход событий с самого начала. Господин Гигакс умер год назад?

Т р а п с. Восемь месяцев назад.

П р о к у р о р. После того как вы заняли его место?

Т р а п с. Незадолго до этого.

П р о к у р о р. Ну? Так отчего же он умер?

Т р а п с. Болезнь сердца.

П р о к у р о р. Прекрасно, в настоящий момент это все, что меня интересует.

А д в о к а т (тихо). Неосторожно, Трапс, неосторожно. Поверьте мне, у меня есть опыт: именно из болезни сердца прокурор часто вьет веревку для подсудимого.

П р о к у р о р. Сколько лет было покойному, милейший господин Трапс?

Т р а п с. Пятьдесят два. Могу я попросить еще немного соуса?

П р о к у р о р. Цветущий возраст.

А д в о к а т (тихо). И все это вы так спокойно признаете?

Т р а п с (смеясь). Не беспокойтесь, дорогой господин защитник, как только начнется допрос, я буду начеку.

Тишина.

А д в о к а т. Что вы имеете в виду, несчастный вы человек, когда же, по-вашему, начнется допрос?

Т р а п с. Как? Разве он уже начался?

Смех.

С у д ь я. Он даже не заметил, он даже не заметил!

П и л е. Чудесно.

Т р а п с (запинаясь). Господа, прошу прощения, но я представлял себе эту игру более торжественной и серьезной. Как в зале суда.

С у д ь я. Дорогой господин Трапс, у вас такой растерянный вид — просто прелесть! Наша манера вести судопроизводство, по-видимому, кажется вам странной, слишком жизнерадостной. Поймите, дражайший, мы, четверо сидящих за этим столом, — пенсионеры, мы теперь свободны от вороха ненужных формулировок, протоколов, законов, от всей писанины и прочей ерунды, в которой тонет наше правосудие. Мы судим без оглядки на ветхие своды законов и параграфы.

Т р а п с. Долой параграфы! Великолепная идея!

А д в о к а т. Господа, я пойду подышать свежим воздухом, пока еще не подали цыплят и все, что к ним полагается. Небольшая прогулка и сигарета полезны для моего здоровья. Не хочет ли господин Трапс меня сопровождать?

Т р а п с. С большим удовольствием, господин адвокат.

А д в о к а т. Пройдемте через веранду и погрузимся в теплую и величественную ночную тьму, окутавшую землю. У меня поэтическая душа, друг мой. Разрешите, я возьму вас под руку.

Т р а п с. Прошу вас.

А д в о к а т. Хотите сигарету?

Т р а п с. Боже мой, что за глупый розыгрыш?

А д в о к а т. Дорогой друг, прежде чем мы вернемся назад и займемся цыпленком, разрешите мне сказать вам несколько слов, которые вам надлежит запомнить. Вы мне очень симпатичны, молодой человек, я отношусь к вам по-отечески и буду говорить с вами, как с родным сыном: мы делаем все, чтобы проиграть процесс.

Т р а п с. Вот беда! Осторожней, не споткнитесь. Я чувствую близость пруда, а вот и каменная скамья, давайте присядем.

А д в о к а т. Звезды отражаются в воде, от нее исходит прохлада, как она нужна в такую летнюю ночь. Из деревни доносятся звуки гармоники и пение, а вот зазвучал и альпийский рожок.

Т р а п с. Праздник союза животноводов. Вот потеха! Забавная салонная игра. Я предложу сыграть в нее своим