Модель. Зарубежные радиопьесы - Петер Хакс

Т р а п с. Господи боже мой, что же я сделал?

П р о к у р о р. Убийство господина Гигакса были методически осуществлено.

Т р а п с. Методически?

П р о к у р о р. Наш друг Альфредо действовал с заранее обдуманным намерением. Он действовал совершенно сознательно, зная, что измена жены будет для Гигакса смертельным ударом.

Т р а п с. Этого я не знал.

Молчание.

П р о к у р о р. Да? Значит, вы не знали, что Гигакс болен, так опасно болен, что всякое потрясение может его убить?

Молчание.

Т р а п с. Этого я, не говорил.

П р о к у р о р. Чего вы не говорили?

Т р а п с. Я знал, что он был тяжело болен, этот старый жулик, но я не знал, что потрясение может его убить.

П р о к у р о р. Но вы же хотели сказать нам правду, вы хотели откровенно признаться во всем этой милой компании, дорогой друг Альфредо.

Молчание.

Т р а п с. Ну ладно. Конечно, волнение могло его убить. При таком здоровье было просто безумием заниматься делами. Но я, по-видимому, неточно выразился. Я хотел сказать, что моя связь с его женой не имела никакого отношения к его болезни.

П р о к у р о р. Никакого?

Т р а п с. Ей-богу же, никакого!

П р о к у р о р. Почему же вы тогда добивались, чтобы господину Гигаксу сообщили об измене его жены?

Т р а п с (неуверенно). Я ведь сказал, что просто терпеть не могу секретничать.

П р о к у р о р. Это меня радует. Откровенность — вещь похвальная, дорогой друг Альфредо. А как отнеслась к этому госпожа Трапс?

Т р а п с. Моя жена?

П р о к у р о р. Вы и ей сообщили о своей измене, раз вы не любите секретничать?

Т р а п с. Но у меня… у меня ведь дети, господин прокурор, не могу же я разрушать семью, сами понимаете.

П р о к у р о р. Естественно, дорогой Трапс. Значит, у госпожи Гигакс нет детей?

Молчание.

П р о к у р о р. Итак?

Т р а п с (тихо). Тоже есть.

П р о к у р о р. Значит, есть. Странно. Но ее брак вы готовы были разрушить?

Молчание.

Т р а п с (решившись). Ладно. Если господину прокурору уж так необходимо это знать, признаюсь — да, я хотел разрушить ее семью.

П р о к у р о р. Та-ак.

Т р а п с. Страсть. Я любил госпожу Гигакс.

П р о к у р о р. Ясно, влюбленный Казанова. А почему вы больше не посещаете вашу возлюбленную?

Т р а п с (в отчаянии). Господин адвокат!

П р о к у р о р. Он еще выступит, несколько позже. А пока что он нервно протирает пенсне. Ну-ка, отвечайте на мой вопрос.

Т р а п с. Я же должен был добиться успеха. Любой ценой. Но я не хотел убивать господина Гигакса, правда, не хотел. Мне это даже во сне не снилось.

П р о к у р о р. Значит, вы об этом никогда не думали? Вам это даже во сне не снилось?

Т р а п с. Я говорю чистую правду. Клянусь. Поверьте мне наконец!

П р о к у р о р. Я верю вам на слово, дорогой друг Альфредо. Я только хочу устранить некоторые противоречия, которые возникли в ходе разбирательства, ничего больше. Вы должны объяснить, какую цель вы преследовали, сообщая Гигаксу о измене его жены, и все будет в порядке. Вы это сделали не из любви к истине и не из любви к госпоже Гигакс. Так зачем же вы это сделали?

Т р а п с. Я это сделал… я хотел ему повредить.

П р о к у р о р. Вот это ответ. Наконец-то мы продвинулись вперед. В каком смысле повредить?

Т р а п с (с трудом). Просто… повредить…

П р о к у р о р. По служебной линии?

Т р а п с. Да, хотя и не совсем, ведь к службе это отношения не имело.

П р о к у р о р. Значит, вы хотели подорвать его здоровье?

Т р а п с. Скорее всего, так.

П р о к у р о р. Нанести удар тяжело больному человеку, разрушить его здоровье — значит его убить, не правда ли?

Т р а п с. Но, господин прокурор, это же немыслимо, вы не можете думать, что я на это способен!

П р о к у р о р. Но это оказалось мыслимым.

Т р а п с. Я ничего плохого не думал.

П р о к у р о р. Значит, вы действовали без заранее обдуманного намерения?

Т р а п с. Нет, этого я тоже не могу утверждать.

П р о к у р о р. Следовательно, вы действовали обдуманно?

Т р а п с. Боже мой, за что вы меня мучаете?

П р о к у р о р. Я вас вовсе не мучаю. Вы сами себя мучаете. Я хочу лишь помочь вам постигнуть истину. Вам самому важно знать, убийца вы или нет. В жизни часто убивают, не отдавая себе в этом отчета. И я это обязан выяснить, или, может, вы боитесь правды?

Т р а п с. Нет. Я уже сказал, что я ее не боюсь.

П р о к у р о р. Итак? Где же правда?

Молчание.

Т р а п с (медленно). Мне часто хотелось свернуть шею Гигаксу, убить его, но ведь это случается с каждым, любому такие мысли лезут в голову.

П р о к у р о р. Но вы не только думали об этом, обвиняемый, — вы действовали.

Т р а п с. Да, конечно, но он ведь умер от инфаркта, а что с ним это случится, никто не знал.

П р о к у р о р. Но вы же знали, что такая возможность вполне реальна и с ним может случиться приступ, когда он узнает об измене жены.

Т р а п с. Конечно, такая возможность была.

П р о к у р о р. И все же это вас не остановило?

Т р а п с (в отчаянии). Но дело есть дело!

П р о к у р о р. А убийство есть убийство. Вы пошли в атаку на Гигакса, хотя и знали, что можете его убить.

Т р а п с. Ну да…

П р о к у р о р. Гигакс умер. Значит, вы убили его.

Т р а п с. Ну да, но не в прямом смысле этого слова.

П р о к у р о р. Убийца вы или нет?

Т р а п с. Да, теперь я вижу: я убийца.

П р о к у р о р. Обвиняемый признался. Мы имеем дело с психологическим убийством, совершенным таким утонченным способом, что по внешним признакам, кроме супружеской измены, налицо нет состава преступления. Но эти «внешние признаки» никого больше не могут ввести в заблуждение… Я как прокурор нашего частного суда имею честь — и на этом заканчиваю свою обвинительную речь — требовать смертного приговора Альфредо Трапсу.

Т р а п с (как будто пробуждаясь). Я — убийца.

С и м о н а. Торт, господа, кофе-мокко, коньяк 1893 года!

П и л е. Чудесно!

А д в о к а т. Какое несчастье! Еще один обвиняемый не выдержал, еще один сознался. Попробуйте их защищать! Лучше насладимся красотой этого часа, величием природы. Ветви буков шелестят за окном. Два часа ночи, праздник в «Медведе» кончается, там поют прощальную песню, звуки которой доносит сюда ветерок, — слышите: «Наша жизнь стремительна, как дорога…»

Отдаленный хор мужских голосов.

С у д ь я. Слово имеет защитник.

А д в о к а т. Я с большим удовольствием выслушал, уважаемые господа, обвинительную речь нашего прокурора и должен отдать должное его изобретательности. Смерть старого жулика Гигакса — несомненный факт. Мой клиент тяжело страдал от его деспотизма и постепенно испытывал к своему шефу все большую и большую антипатию. Конечно, он мечтал занять его место, никто этого не отрицает, но как можно столь необоснованно изображать смерть коммерсанта, страдавшего болезнью сердца, убийством?

Т р а п с. Но я же его убил!

А д в о к а т. Я не могу согласиться с обвиняемым, считаю его неспособным на такое преступление и не признаю его виновным.