Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

лицо в городе после короля! И теперь никто из состоятельных клиентов не желает иметь с ней дела. Говорят, лорд-мэр потом сказал, мол, если бы его племянник не состоял у Марины в подмастерьях, он бы ее… Ой! Погоди-ка! — Жоржетт подпрыгнула. — Ну конечно, вот почему тебе нужна моя помощь.

Терпеть не могу быть в слабаках. Я выпятила грудь, расправила плечи и вскинула голову, чтобы выглядеть внушительнее.

— Лорд-мэр спит и видит, как бы закрыть наше заведение. И нам нужны сторонники.

Хотя я и трудилась в кухне не покладая рук, но от меня не укрылось, что посетителей в уютном зальчике со стенами пламенного цвета было негусто — особенно если сравнить с толпами знати, которые наполняли два других, фасонистых шоколадных дома в первом округе. Как и всё в человеческом обществе, шоколадный дом держится на деньгах, а посетители, пусть иногда и противные, приносили деньги и поддержку.

Теперь, когда лорд-мэр интриговал против нас, поддержка нам была особенно нужна, причем любая.

— О-хо-хо… — Жоржетт присела у стены цветочной лавки, между корзинок голубых, розовых и лиловых цветов, поудобнее оперлась ладонями о колени. Глаза ее задумчиво затуманились. — Поня-я-ятно… В таком случае…

— Что? — Я подалась вперед.

— Вам нужен приток покупателей, и чем скорее, тем лучше, — заявила она. — Причем желательно имеющих вес в обществе. А главное, надо, чтобы они по всему городу рассказывали о том, какое замечательное «Шоколадное сердце» — чтобы вы прославились и лорд-мэр уже не смог закрыть такое знаменитое заведение.

— И?… — Я всматривалась в лицо Жоржетт и не понимала, о чем она думает. Я ведь за этим и пришла: в отличие от Жоржетт я вообще в городе никого не знала, а она к тому же была посообразительнее многих взрослых и умела при случае обвести их вокруг пальца. — Ты сумеешь это сделать?

Взгляд Жоржетт из туманного стал острым как иголка. Она заулыбалась еще хитрее.

— Задачка не из легких, — сказала она. — Предупреждаю сразу: в уплату за эту услугу ты купишь у нас не одно платьице, а гораздо больше.

Жоржетт знала город как свои пять пальцев. Она уверенно вела меня по пестрым улочкам, ловко пробираясь сквозь толпу, и на ходу сыпала вопросами о «Шоколадном сердце» — сказала, ей надо собрать побольше сведений, чтобы заставить горожан полюбить наше заведение так же горячо, как я. Окрестные торговцы и торговки приветливо окликали Жоржей по имени, и я видела, как она стреляет глазами по сторонам и ничто от нее не ускользает, — и дивилась, какие умные вопросы она задает про «Шоколадное сердце» и про то, как мы там работаем… а заодно исподволь пытается расспросить и о моем прошлом: вопрос-другой, но всегда в точку.

Разумеется, о прошлом я Жоржетт ничего не рассказала. Может, я потихоньку и начала доверять одному-двум избранным двуногим, но о своей истинной сущности я лучше умолчу. Тем не менее, разговор напоминал поединок, и я от души им наслаждалась: Жоржетт снова и снова подкрадывалась ко мне с коварными вопросами, чтобы я выболтала правду о себе, а я всякий раз умело увертывалась. Поединок словами, не когтями, но впервые с тех пор, как я сменила обличье, мне попалась достойная противница.

Последняя попытка опять окончилась неудачей. Жоржетт хихикнула, помотала головой, и я хихикнула в ответ.

— Неважно, — сказала она. — Хочешь хранить тайну — храни, но в один прекрасный день я ее разгадаю, точно так же как задачку с твоим «Шоколадным сердцем». А пока что положись на меня: я вас выручу. — Она посмотрела в небо, проверить время по солнцу. — Надо возвращаться на рынок, не то Дитер разозлится. Но не тревожься, Авантюрина, скоро получишь от меня весточку. Очень скоро.

Она умчалась, насвистывая, и мне показалось, я слышала, как у нее в мозгу жужжат новые мысли и складываются в грандиозные планы.

Все еще посмеиваясь, я повернулась, чтобы пойти своей дорогой.

Драконам люди-друзья ни к чему, это понятно. Но если бы я захотела завести подругу из числа людей…

Да, из Жоржетт вышла бы замечательная подруга.

Если уж я хочу добиться, чтобы Марина с Хорстом повысили мне жалованье и я смогла купить у Жоржетт побольше платьев в уплату за ее помощь, тогда мне надо будет работать больше. Но прямо сейчас ничего не выйдет: мне велено не появляться в «Шоколадном сердце» до вечера, а непослушания от подмастерья Марина не потерпит. Поэтому обратно я не пошла, а медленно побрела по улицам Драхенбурга, внимательно разглядывая человеческий город, все еще странный и непонятный для меня.

За эту неделю я усвоила множество новых слов и понятий. Но все-таки не уставала изумляться, как люди ими распоряжаются.

В лавках Драхенбурга продавалось едва ли не все, что я могла вообразить, и еще больше каких-то совершенно неведомых мне вещей. Я гуляла по разным округам и заглядывала во все витрины подряд. За стеклом высились огромные торты, поблескивали крошечные стеклянные бутылочки, из которых несло такими искусственными ароматами, что они били мне в нос даже сквозь закрытые двери и я отчаянно чихала. Попадались светлые, ярко освещенные кофейни и кондитерские, где щебетали дамы и дети, и рестораны с солидными темными стенами, где шуршали газетами мужчины, а еще встречались магазины, от пола до потолка набитые книгами — нет тут братца Ясписа, вот уж он бы зарычал от жадности.

Но больше всего меня поразила витрина, заполненная игрушками. В ней маршировала взад-вперед армия деревянных солдатиков с миниатюрным оружием. В углу витрины, устрашая солдат, грозно взмахивали раскрашенными крыльями оранжево-зеленые деревянные драконы, и нарисованные красные капли стекали по их нарисованным клыкам.

Я до боли позавидовала этим драконам.

И долго бы еще любовалась игрушками в витрине — дедушка ведь никогда не приносил домой ничего подобного! — но тут меня оттеснила болтливая стайка человеческих детенышей. С ними была пожилая седовласая женщина, которая только вздохнула и с извиняющейся улыбкой посмотрела на меня, когда они оттерли меня и столпились у витрины, отпихивая друг дружку.

Но толчея царила не только на улицах и в магазинах. Даже на фонарных столбах рекламные афишки налезали одна на другую. Лоскуты бумаги порхали над булыжной мостовой и слетали под копыта лошадям, по ним шагали прохожие, толпами сновавшие взад-вперед в непрестанном движении.

Драконы никогда не согласились бы жить в такой тесноте с тысячами себе подобных, там, где невозможно расправить крылья или как следует зарычать на своей личной просторной территории.

Здесь что, никому не требуется дышать свободно?

Едва я подумала об этом, замедлив шаг и изучая толпу,