Дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

— Торт был бы сухой и невкусный, — уточнила Марина. — Ближайшее кафе — «Флориан». Они вечно жалеют сиропа для пропитки.

— Да чтоб!.. — завопил Хорст.

Я перебила его:

— Она хотела, чтобы я вас предала.

Хорст ахнул от удивления.

Я поднесла чашку к носу и глубоко вдохнула пар от горячего шоколада.

Пусть он прогонит мрачный холод, который пробрал меня до самого сердца с той минуты, как мне померещились в небе крылья.

Я грелась и блаженствовала в теплой и светлой кухне, дышала ароматом какао-бобов, которые, как всегда, потрескивали на жаровне.

Марина возилась у плиты, щедро отмеряя сливки. Яркий свет и тепло согревали и утешали меня.

Теперь мой дом здесь. Теперь я — такая. Ученица шоколадных дел мастера. И никому этого у меня не отнять.

— Она предлагала мне денег, — объяснила я Марине с Хорстом, — и пообещала, что, если я напридумываю всякие гадости про вашу кухню, а потом публично засвидетельствую их перед лорд-мэром и городским советом, меня вознаградят.

Позвякивание у плиты вмиг стихло. Рука Марины замерла в воздухе.

— Вот так неожиданность, — сказала она. — Я-то была уверена, что этот клоп Эрик наплетет им любые пакости, какие только надо, и им никого не придется отправлять уламывать еще и тебя.

— Россказни Эрика в счет не идут, — объяснил Хорст. — Ведь вся улица видела, как ты надрала ему уши. — Он с кривой улыбкой уставился в чашку. — Может, оно и к лучшему, что ты не уволила его по-тихому, а выставила пинком под зад. По крайней мере, всем соседям известно — мальчишка затаил на тебя обиду. Теперь городской совет не поверит никаким его свидетельствам.

— Ха! — Марина взяла миску с толченым сахаром. — В следующий раз попробуешь меня упрекнуть в дурных манерах — я тебе это припомню.

Хорст вздохнул.

— Для этого у тебя будет повод еще не раз. Но пока ты не забываешь, что от посетителей тебе лучше держаться подальше…

— С какой радости мне к ним соваться? — Марина подняла глаза к потолку. Взяла длинную деревянную ложку. — Допивай, да побыстрее, — велела она мне. — Сейчас научу тебя новому рецепту.

— Моему? — с надеждой спросил Хорст. Он взял исписанный листок. — По-моему, получилось непло…

— Я позволю тебе поиграть в моей кухне, как только ты выпустишь меня ублажать посетителей, — ответила Марина.

— Ох! — Хорст делано содрогнулся. — Какая ты жестокая!

Марина что-то буркнула и мотнула головой. Но я увидела, как она едва заметно улыбнулась уголками губ.

Хорст тоже посмеивался и вообще выглядел небывало довольным. Однако, когда я послушно встала, держа в руках недопитую чашку, он вдруг нахмурился.

— Погодите обе. Марина, ты хоть помнишь, который час? В такое позднее время подмастерьям полагается…

— Разумеется, помню. Уже вечер, — ответила Марина. — Это значит, что выходной закончился. Я ведь отпускала ее только на полдня, до темноты. Так что хватит ей лодырничать, пусть принимается за дело.

— Да! — от души обрадовалась я и одним глотком допила свой шоколад. — Самое время поработать!

Аромат шоколада чудесно отвлекал меня от переживаний — лучше всего другого. В следующие несколько дней я от шоколада головы не поднимала, так что наконец он мерещился мне на каждом шагу.

Поэтому четыре дня спустя, когда Хорст заглянул в кухню из зала и с неудовольствием сообщил: «К тебе пришли», я изумилась.

— Ко мне? — Я как раз мешала шоколад в кастрюльке, и прерываться нельзя было ни на миг. — Это какая-то ошибка.

— А вот и нетушки, — сказала Жоржетт, возникнув из-за спины у Хорста. — Ты что, уже перезабыла все наши планы?

Сегодня она была в пламенно-алой куртке и простых черных штанах, а руки держала в карманах, но когда обвела взглядом кухню, глаза ее расширились, а лицо стало любопытным, как у маленького ребенка.

— Да уж, Авантюрина, честно скажу — силища!

— Ох… — Хорст нервно переминался с ноги на ногу. — Марина…

— Вот. — Марина всучила ему поднос, уставленный чашечками горячего шоколада. — Ступай и подлизывайся к богатым посетителям в полное свое удовольствие. Кыш отсюда! — Потом она недовольно повернулась ко мне и Жоржетт. — Скажи, девочка, я для чего тебя взяла в подмастерья — чтобы ты разводила званые приемы для своих подружек у меня в кухне?

— Но это не светский визит. — Жоржетт вытащила руки из карманов и поклонилась хозяйке. — Скорее, деловая встреча. Полагаю, Авантюрина вам уже все рассказала про нашу с ней сделку?

Марина не ответила — просто повернулась ко мне, вопросительно приподняв брови. Я ощутила, как воздух затрещал от напряжения. Быть грозе.

Камни и кости!

— Совсем забыла, — сказала я, скрипнув зубами, потому что Жоржетт тоже вопросительно приподняла брови. Теперь они обе меня не одобряли. — Я была занята!

— Больше обычного. — Марина недобро прищурилась. Резко повернулась к Жоржетт. — Девочка, ну-ка выкладывай, что это за сделка такая.

— Ну, как вам сказать… — Она широко улыбнулась и извлекла из внутреннего кармана куртки листок. — Я решила — зайду и покажу, чтобы вы полюбовались как следует. Даже не представляете, сколько этих листовок ходит сейчас по всему городу. Они появились только вчера утром, а люди уже передают их из рук в руки.

— Что это? — Марина взяла у Жоржетт листок, опередив меня, я даже заглянуть в него не успела. — Хм… — Она пробежала текст глазами, потом сосредоточенно насупилась и стала читать с самого начала.

Я ждала, мерно помешивая шоколадный мусс. Меня одолевало любопытство — покалывало тысячами маленьких иголочек, и постепенно онемение чувств, владевшее мной в последние дни, прошло. Жоржетт стояла, спрятав руки за спину, покачиваясь на носках, и ее довольная улыбка говорила сама за себя.

А ведь и правда, в последние дни посетителей у нас стало больше.

Сама-то я просто не обращала ни на что внимания, потому что запрещала себе думать о чем-либо, кроме шоколада. Он был надежной гаванью. С утра я пробуждалась от очередного невыносимого сна, в котором отчаянно искала семью в бесконечных горных тоннелях, а родичи напрасно звали меня, но были слишком далеко. Пробуждалась — и сразу же начинала думать о шоколаде, так было спокойнее всего.

Сны эти я ненавидела. Они как будто нарочно обрушивались на меня, чтобы я чувствовала себя несчастной, — а это глупо и несправедливо. Наяву я не хотела вспоминать обо всем этом по одной простой причине. Мало того, что я потеряла семью, не хватало еще изводиться переживаниями!

Поэтому я усилием воли отключила мозг и чувства.

Но Хорст только что унес в зал заказ — девять порций горячего