Четвертое правило Мангуста - Валерий Вайнин

Говорили они, конечно же, моим и Дашкиным голосами. А мы трое – так сказать, натуральные – наблюдали с дивана за этой фантасмагорией. Белый как мел Оксфорд затаил дыхание. А Дарья шепнула:

– Никогда не привыкну.

Двойница подмигнула ей зеленым глазом:

– Спи спокойно: я здесь проездом.

Трое двойников расселись за столом на стульях.

– Жду объяснений, – проговорил двойник генерала.

Двойница Дарьи подняла руку:

– Можно я?

Мой двойник кивнул:

– Только покороче. Там ребята рвут небось и мечут. Опаздываем, как…

– Черт! – вырвалось у Дашки. У настоящей то есть. – По-свински получается.

Двойница обернулась.

– Не встревай, сама знаю. – Она посмотрела на двойника генерала. – Мы управляемые голограммы, ясно? Этот фигов учитель французского создает нас и деспотично использует. Навострился даже нас программировать: где-то около часа мы можем как бы действовать самостоятельно и поддерживать светскую беседу. Вот, собственно, и все.

Сидящий на диване генерал вздохнул:

– Поверить не могу.

– Во что? – уточнил я.

– Что это голограммы.

Генерал-двойник встал со стула.

– Ну и зря, приятель. – Он протянул руку своему прототипу. – Давай знакомиться.

Генерал натуральный в смятении покосился на меня.

– Э-э… зачем?

– Чтоб с этим покончить, – ободрил его я.

Неуверенно протянув руку, генерал пожал лишь воздух. Ладонь его прошла сквозь ладонь двойника. И двойник усмехнулся:

– Теперь веришь?

– Приходится, – вздохнул генерал.

– Вот и славно. – Двойник отступил на шаг. – За сим позволь откланяться. – Он пропал, как пропадает изображение на экране.

Двойница Дарьи с моим двойником «откланялись» тем же способом. А мы втроем продолжали сидеть на диване. Лицо генерала, порозовев, не напоминало уже лик усопшего. Он задумчиво посмотрел на меня.

– Значит, вы и такое умеете… Впрочем, вряд ли я должен удивляться.

Развивать эту тему я не стал. Лишь вернулся к тому, что меня тревожило:

– Кто к вам приходил? Ваш двойник?

Генерал покачал головой:

– Покойный мой отец. Признаться, мы не очень ладили, так что… Он приходил дважды. Угрожал забрать меня с собой.

Дашка пролепетала:

– Что-то новенькое.

Я не сводил глаз с генерала.

– И началось это после того, как вы затребовали в МВД статистику несчастных случаев?

Оксфорд вновь напрягся:

– Я как-то не связал одно с другим.

– Ну конечно. Ваш партнер по покеру, замминистра Анисимов, позвонил затем лишь, чтоб рассказать свежий анекдот. И вдруг странным образом оживает ваш родитель. Борис Викторович, вы же профессионал.

– Какого черта?! – вскипел генерал, и это был хороший признак. – Когда подобное происходит, Глеб Михайлович, возникает мысль об услугах психиатра, а не о кознях МВД! Кстати, я и сейчас не представляю, как все это можно увязать.

– Увы, я тоже, – признал я, посмотрев на часы. – Однако надеюсь, распечатки ваши что-то прояснят.

Генерал взглянул на меня с укором.

– Уважаю ваши тайны, Глеб Михайлович. Но, раз пошла такая пьянка, может, вы и меня просветите?

Я кивнул:

– Теперь у меня просто нет выбора. – И за пять минут конспективно изложил нашу историю с Внушателем и его фантомами. И заключил в итоге: – Если покойный отец опять явится – не паникуйте. Устройтесь подальше от окна и мысленно повторяйте: «Галлюцинация, галлюцинация…» Скоро я эту пакость уничтожу.

Генерал проговорил задумчиво:

– Значит, это не голограмма. Иллюзия, действующая на все органы чувств… Очень интересно. Он, похоже, идеальный киллер.

Мы с Дарьей поднялись.

– Вижу, суть вы уловили, – сказал я, направляясь к двери.

Генерал предложил:

– Запишите мой мобильный телефон. Если я чем-то еще смогу помочь…

– Диктуйте, – кивнула Дашка. – Он запомнит.

Генерал произнес номер, и мы с женой рванули к лифту. Внизу консьержка, вероятно, покусала бы нас, если б догнала. А уж Стас, Илья и Света наверняка растерзают меня в клочья. И поделом.