Четвертое правило Мангуста - Валерий Вайнин

Ночью мне впервые приснился кошмар. Причем такой, что отпетый псих позавидует. Будто спешу я при луне в какой-то мрачный дом, мчусь во все лопатки. И гложет меня паническая мысль: «Я должен опередить субботу! Во что бы то ни стало опередить субботу!» В окнах дома искаженные ужасом лица: они ждут от меня какой-то помощи. Казалось, я успеваю. Но стоило мне вбежать в дом – суббота ввалилась следом. Затылком я ощущаю ее горячее дыхание. «Пошла вон! – ору я. – Сейчас пятница!»

– Тихо, любовь моя, – шептала Дашка. – Уже суббота. Что тебе приснилось?

– Уф-ф! – Меня передернуло. – В пересказе этот ужастик сильно проиграет.

Дашка гладила мои волосы:

– Забудь ужастики, дурак. Тебе должна сниться только я. В крайнем случае – Клиффорд.

И я заснул до утра. Без кошмаров.

Разбудил меня телефон.

– Алло! – донесся с кухни голос Дашки. – Конечно, Вася. Минутку. – Она вошла, благоухая кофейным ароматом, и протянула мне трубку. – Возбужден чрезвычайно, – шепнула она.

Взглянув на часы, я присвистнул: было без четверти девять. До встречи с генералом оставалось сорок пять минут. Дарья была в джинсах, майке и кроссовках, и волосы ее были собраны в боевой «конский хвост». Не слабо, однако, я поспал!.. Приложив к уху трубку, я отозвался. И Василий проревел:

– Привет, Фран… Глеб Михайлович! Мы его нащупали. Он телке своей стрелку забил, а телка – сразу к нам. Короче, в два часа мы козла этого берем! Куда его доставить?

Я вскочил с постели.

– Сперва возьми, трепач!

– Да нет, Француз, тут верняк. Он от лярвы своей прямо торчит, не сорвется. Так что… Может, в Измайлово? Там есть местечко… Нам ведь зрители ни к чему, так?

– Само собой, – подтвердил я.

– Ну вот. А там деревья кругом, ни одной собаки. Только тачку надо заранее бросить.

– Говори, где.

Объяснив, как добраться до укромного местечка, Вася предложил:

– В три часа годится?

– Вполне, – сказал я. – Но смотри: девушку не трогать. Чтоб у нее никаких проблем.

Василий засопел:

– Ну, Михалыч, ты даешь. Кем ты меня, блин, считаешь? Если хочешь знать, эта мочалка штуку баксов получит, без понтов. – Он дал отбой, храня обиду.

Дарья спросила с надеждой:

– Неужто сработало?

Я постучал по спинке стула:

– Не сглазить бы.

– Ладно. – Дарья тряхнула волосами. – Сделай пи-пи, умойся и завтракать. Времени в обрез.

Ее инструкцию я выполнил в ускоренном темпе, заглатывая завтрак уже на ходу. До встречи с генералом оставалось двадцать пять минут – ровно столько, чтобы домчаться по хорошей дороге. Насчет дороги я особо не беспокоился: во-первых, утро солнечное и сухое, а во-вторых, опять же, суббота – большая часть машин по дачам разъехалась. И прогноз мой в этом оправдался. В остальном Же… Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает.

Только мы вышли из подъезда – я их засек. Дашка щебетала, держа меня под руку:

– Уверен, что у Мангустов не бывает гастрита? С таким питанием…

– Живо за спину, – скомандовал я.

Не понимая причины, она молча подчинилась. Мы гуськом двинулись к «жигуленку». Из окна «БМВ» цвета капучино за нами с ухмылочкой наблюдал Павел Тимофеевич Хлыстин. Джипа с охраной, как ни удивительно, вблизи не оказалось. Зато у соседнего подъезда припаркован был «рафик», откуда выскочила Зоя из «Вечернего курьера» в сопровождении паренька с видеокамерой. Камера была нацелена на меня.

– Глеб Михайлович Грин! – возопила Зоя, приближаясь. – Вы признаете, что бандит по кличке «Француз» – ваше второе «я»?! – Она была в деловом костюме, на каблуках, и укороченная юбка демонстрировала пикантную кривизну ее ног.

Дашка рванулась из-за моей спины:

– Ну сволочь! Ты сожрешь свои сопли!

Старухи на скамейке взирали на нас с интересом. Случайные зеваки тоже не оставили это шоу без внимания. И несравненная Зоя купалась в этом скандале, словно в шампанском.

– Скажите, – обратилась она к Дарье, – что вы чувствуете, будучи женой убийцы? Каким порошком отстирываете вы кровь его жертв?

Ухмылка Хлыстина буквально растеклась по морщинам лица. Отсалютовав мне тросточкой, он закрыл окно автомобиля. И «БМВ» мягко укатил со двора.

Вне себя от ярости, Дашка отчеканила:

– Кровь жертв я не отстирываю, а пью. Надеюсь, жаба, в тебе наберется ее достаточно. – Она шагнула к журналистке.

Я удержал жену за руку. Сарказмы ее отскакивали от Зои, как от стенки горох. Мадам была в своей стихии, лучилась самодовольством и считала меня фазаном, поданным к ее столу. Видеокамера между тем работала.