Разбирая огонь - Александр Уланов

— гречка немного влажная, самим касанием, тонкостью коричневой корки. Подводная лодка собравшейся скоростью вертикали и шеей. Самый лёгкий день — живущий в лесу и смотрящий на смотрящих, собирая длину воздуха дня в устье веточной кисти, перескоком на первое

— гречка хрустит лесным хворостом — рассыпанная на полу. Но самого лёгкого не бывает! лёд разбегается углами, но река ещё касается воздуха темнотой

— «самый» — да, попасть в дупло/сети дня; если любой момент вглядывания не сравним, то в завороженности днём думаешь, что видишь в какой-то момент весь возможный день и себя рядом с ним (менее лёгким, чем), прерывая взгляд. «Самый» — слишком быстро поддаться, тонкие шумы внутри воды и домашние шаги — сжимают медленность совсем рядом

— наверное, лёгкость (как другое при встрече с предметом) — с обеих сторон. День в себе лёгкость не найдёт, но и человек без дня тоже, и из какого попало дня лёгкость даже при лёгкости в себе-человеке не найти. «Самый» — если бы мог заменить другие, но ведь не. Что не исключает ни

— привезли запахи и вкусы Бретани. Соль — крупная, из моря

— да, долго тающая. А запахи — яблоки, наверное? И запах мегалитов? Ракушки? Венеция пахнет морем, но и мороженым. А Сиена — глиняной черепицей и виноградом. Не знаю, как пахнет Ростов, не могу опознать его запах на тебе. Сейчас пахнешь дорогой и дымом — но дымом ты часто пахнешь, потому что горишь

— а сейчас ты пахнешь орехами. У левого уха запах сахара

— а теперь пахнем друг другом. Твоя пыль на мне. Говоришь о тонком слое меня на тебе — частички пальцев, губ

— белое снега — тишина никого (белое простыни — чистый лист сна и всего с ним), кран капает? Сегодня чинить?

— падение невесомое и одновременно оглушительное снега, (воз)можно и сегодня

— серое спокойно? Дверь не протекает?

— серое ржавеет синим, не могу нигде найти Левинаса

— что именно? синий пока сдут ветром

— нашлось, не надо больше. Серый под ногами

— кран куплен, книга о танце интересная, покажу, перефотографирую?

— боишься-обманет-убежит

— боюсь-повредить-не понять

— не спишь. Серое неожиданно открытой вовнутрь дверью когда ты внутри

— просыпаюсь к тебе. Серое мягкое соединяющее, синее свобо-да-ль

— фонари снова смотрят снегом, приходи смотреть спать, работаю, о тебе

— договорю и бегу, взять вкусного хлеба? не занесёшь ли танцевальную книгу, если по пути

— к тебе на чистый пол с ночными словами?

— снишься донеся сон до дома будит вошедший снег

— может быть, весна опускается со звёзд и туманностей. Спит, как ласточки в небе, только выше?

— утро, у тебя есть беговые лыжи?

— есть, и ботинки — принести?

— деревянные или пластик? Сегодня вечером буду заниматься, но если тебе

— деревянные. Ботинки посмотрю, как с работы. Но лыжи не вокруг! лыжи вдаль. Берег лучше летом, когда можно остановиться спокойно. Зима сама стоит, а других погоняет

— надпись у сантиметра: «измерительный прибор». Но с приборами осторожнее, они прибирают. Поездки с тобой обгоняют шахматы, прячут в тебе крыши. Но пни не разогнать, даже пнув

— может быть, разборка — прогуливание предметов, которым надоело на одном месте во всё той же компании?

— сейчас не холод, тонкий и летящий, а мороз — башней, о которую только расшибиться. Дед, который уверен, что всё знает, и ничего нового не надо. О холода — с мягким х и скользящим л, мягкая дыра, в которую. О мороза — щит звенящий. Чем прямее и тверже деревья, тем легче белки хвостами

— как ты? Меня не теряешь?

— кажется нет, а себя, кажется, да

— кажется, что и я себя. Может быть, ничего не потерялось, но что-то моё у тебя, а твоё у меня? И нам кажется, что нету

— продолжая дрожь и ожидание. Будешь грибной суп? снег, осторожно твою руку над одеялом

— рука с ручкой и огнём, слишком много впечатлений, грибной да

— пей имбирь, он как тёплая земля. Вместо сосулек падают крыши

— крышам лучше летать. Летучие крыши. Медленные ночные бумаги. Норы за ночь стали дырами. Можно встретиться пока солнце

— неровно терпеливо весело полдня инжира, ты? Расправляются листья ступней, к ночи

— сегодня завтра бродить без сна лица

— встретимся превращать вечер в ночь

— Майкл Палмер: «Это дело любящих быть рисунками книги/ Неразборчивой книги/ Меняющейся с поворотом страницы/ Сейчас соединившиеся сейчас срывающие плоды с ветвей друг друга/ Сейчас переплетающиеся сейчас разрывающие горло и вены/ После неповоротливые после крылатые после тлеющие/ Как музыка книги/ Шелестящая сквозь ладони/ Обучает»

— вплелось в солнечное сплетение. Самое близкое за сегодня

— последний день зимы свернулся, как сворачивается молоко, не дожидаясь своего окончания

— день тает пыльным льдом, но не растаял ещё — можно появиться

— сегодня спать — в снег и за реку вереском

— снег располагает, жду твоего времени завтра ищу сыр для него

— вкусной дырки на завтрак ночь пришла самая белая книга

— собранностью сна над водой, блуждающим чуть разбуженным утром

— сплю вдоль тебя

— продолжая вверх

— по твоим часам с большой папкой работы

— работа в жёлтой папке улитками, мороз пряча

— папка красная, работа чёрная тараканами, снегом завинчено в яблочный пирог, тебе ночи песка мидий

— позади тишиной пульсом косточки

— косточка манго твоя лопатка. Греть(ся)?

— сто двенадцать шагов налево, лицом к

— так неправильно! Сначала сказано сто двенадцать шагов налево, а куда я лицом?

— нет, ты прочитаешь про сто двенадцать шагов, и у тебя возникнет вопрос, откуда? Вот там и сказано — лицом к университету, потом 112 шагов налево

— когда хожу с размаху треугольниками прямоугольниками скучаю. Кампус большой фрукт с твердой зелёной корой вроде авокадо снаружи, с кротовыми пустотами внутри. Как с теплом?

— кора угловатая и со многими отростками. Колонны без крыш, пространственные кривые. Красная земля. Город без книг. Пока оглядываюсь, пока полёт. Пасмурно, фотоаппарат просит вспышку. Моё скучание пока не прямоугольное — здешний постоянный размытый туман

— когда скучаю только по дорогам, площадям и стопами. Скучать никогда не дольше, но дальше. Скучать всегда впереди, тенью себя. Облокотясь на угол падения углами сопротивления, дыхания

— красные бабочки, чай со вкусом кофе, корень лотоса. Ступни — одно из открытий близкого. Первыми просыпаются, касаются. Гладить и оттолкнуться. Дорогой человек может быть дорогой. Хочешь дальше — но и дольше. Скучание — не обмен тоски что-я-не-там на тоску что-ты-не-здесь. Оно о твоём впереди больше, чем о моём, о возможных дорогах, отброшенных вперед