Зови меня Яга - Ольга Шильцова

Еще никогда мы с Птицеловом не проводили столько времени вместе. Я вспомнила день, когда мы впервые играли в вопрос-ответ и улыбнулась. Сейчас спрашивала бы совсем о другом. Колдун забрался под одеяло, принеся с собой ночной холод, и по-хозяйски обнял меня правой рукой, словно так и надо. Левой он подпирал голову и так, полулёжа смотрел на огонь. Не уснёт, пока не прогорит. Ко мне сон не шёл тоже, несмотря на усталость, и я спросила:

– У тебя были женщины после того, как твоя жена погибла?

– Яга!

– Что?

– Только ты могла спросить о таком.

– Больно сладко милуешься, – сказала я лукаво и потянулась всем телом. – Местные татарские поцелуи не жалуют.

– Один купец в Риме отдал мне дочь в наложницы, – вдруг признался Птицелов. – И ещё одна девушка бережет себя для меня в Срединном царстве.

– Срединное? – переспросила я, чтобы отвлечься от жара на собственных щеках. Чёрт меня дернул заговорить!

– Его называют Поднебесная, – уточнил колдун, и я наконец поняла, о какой стране идёт речь. – Там живет мой хороший друг.

– И подруга, – прошипела я, а Птицелов продолжал беззаботно:

– Мудрецы в тех краях изучают искусство спальных покоев, чтобы открыть секрет долголетия. Да, Яга, у меня были женщины.

– Радек. Не будь я ведьма, сейчас ты о них забудешь.

К моей шее прикоснулись ласковые губы, и Птицелов прошептал на ухо:

– Тебе не придётся слишком стараться.

Глава 32

Чем ближе было завершение пути, тем мрачнее и молчаливее становился мой спутник. Я не удивлялась этому, списывая на усталость.

– Если царица Василиса помнит добро, тебе больше не придется меня защищать, – бросила невзначай то, о чём думала последние дни.

– Я тебе только для защиты нужен? – сухо произнёс Птицелов, и я поспешно оглянулась на него:

– Нет! Я не то имела в виду! – начала оправдываться, а потом плюнула. – Иди к чёрту, Радек. Думай, что хочешь.

Зашагала вперёд так быстро, как могла, но, когда прямо передо мной приземлилась и мелодично запела синица – поневоле замерла. Маленькая яркая пичужка вспорхнула и села мне на руку, продолжая весело посвистывать. Я рассмеялась:

– Не честно! Отпусти бедную птицу!

– Зато снова улыбаешься, – заметил Птицелов, выходя из-за деревьев, и мне расхотелось ссориться. Странной мы были парой – одновременно так хорошо понимать и не понимать друг друга.

– Можно спросить?

– Что угодно, – кивнул он и подошёл ко мне.

– О чём поют соловьи?

– Отвернись, – ответил Птицелов и сам мягко развернул меня за плечи. Он не убирал руки, словно боялся, как бы я не повернулась обратно раньше времени, и говорил песню – без рифмы и смысла, но это была песня:

– Я соловей, я хорош собой, слушай, как звенит мой голос. Прилетай ко мне, любимая, мы построим гнездышко для наших детей, прилетай же ко мне поскорее. Я буду петь для тебя до самого утра, снова и снова, чтобы твое сердечко сильнее забилось в груди. Берегитесь соперники, пусть я не велик ростом, но мой голос разнесется по всей округе, заставляя вас умолкнуть. Выбери меня, соловушка, следуй за моей песней, утром мы уже будем вместе.

Не заметила, в какой момент Птицелов убрал руки – касание было слишком невесомым. Можно было надеяться, что он не почувствовал легкую дрожь, пробежавшую по моему телу. Я усмехнулась, сбрасывая наваждение:

– Уверена, соловьи поют о другом, а это ты сам только что придумал.

– Если отловить лучших певцов, остальные забудут, как петь, – отрешенно и немного печально сказал Птицелов. – Выращенный птенец в неволе поет мало и всего одну песню. Тогда как опытный самец знает больше двух десятков и поёт не подряд, а сам складывает как захочет.

Мне отчего-то стало неловко.

– Я не собиралась держать соловья в клетке.

– Поймать его не сложно, – продолжал колдун, не слушая меня. – Простая ловушка с приманкой. Если правильно кормить, птица не умрёт, но петь будет неохотно и только в начале лета.

– Мне не нужен соловей! – сказала я погромче. – Пение в лесу послушаю, если жива буду. Что за придурь у народа – запереть чудо в клетке, урвать себе кусочек.

Птицелов не отвечал, и я прижалась к нему, встряхнула немного за плечи:

– Радомир!

Сильные руки обвили меня в ответном объятии. Стиснули, приподняли от земли и бережно поставили обратно на мягкий мох.

– Я пробыл в застенках недолго, – начал он, и я чуть не поперхнулась на этих словах. – Но ты! Если Велес сказал правду – весь этот мир должен казаться тебе темницей.

– Наверное, я не так свободолюбива, как некоторые, – отшутилась я и мягко высвободилась, намекая, что пора продолжить путь. Весь наш разговор оставил неприятный осадок в душе. Раньше не было даже мысли подумать о будущем или погоревать о прошлом, но теперь сотни тревог, больших и малых, одолевали разум. Вечером Птицелов сообщил:

– Завтра выйдем к людям. Затем доберемся до стольного града Берендеева царства.

Я лишь задумчиво кивнула, а надо было обратить на его слова побольше внимания – тогда, может, не испугалась бы утром, едва открыв глаза. Птицелов стоял ко мне спиной – и я не узнала его в этом мужчине, который выглядел как купец или князь. Длинный плащ, синий вышитый кафтан, шапка с меховой оторочкой – он не только выглядел, но и двигался немного иначе. Величественно? Обернулся, услышав, что я вскочила, и удивленно поднял брови, заметив, как таращу глаза.

– Муха залетит, – сказал Птицелов совершенно серьёзно. Спохватилась и захлопнула рот, но рассматривать его не перестала. Плащ скрепляла искусно выкованная застёжка в виде совы, а у пояса болталась увесистая калита. Из-под шапки виднелась причудливо заплетенная в тугой жгут коса.

– Вода в озере холодная, не советую, – сказал Птицелов, и я поняла, что запах мыла мне не почудился. Внутри вопреки доводам разума поднималась обида. Я поджала губы и сердито повязала на голову платок, пряча грязные, неровно отросшие волосы.

– Просто из любопытства! Почему ты выглядишь как вельможа, а я как побирушка?

«Потому что так оно и есть», – кажется, именно такого ответа я подсознательно боялась и ждала с замиранием сердца. Птицелов нахмурился.

– Не сердись, Яга. Не успел найти тебе платье. На первом же постоялом дворе оденешься побогаче моего.

– Но разве мы не отправимся сразу к Василисе?

Радек покачал головой и слегка вздохнул:

– В таком виде как сейчас – не боишься, что стражники выкинут вон? От Ивана у тебя был перстень, от Василисы же – только память, а она у людей бывает короткая.

– Если ты думаешь…!

– Я ничего не думаю, Яга, – оборвал он меня, не дав договорить. – Просто остерегись ходить к правителям, большим и малым как проситель. Встречайся с ними как равная, а лучше – пусть приходят сами.

– Легко говорить, – пробормотала я словно ворчливая старуха, но Птицелов заставил меня встать, потянув за руки:

– Ты говорила про лошадей – Власий прислал двух. Гляди.

Колдун громко свистнул, и два удивительных зверя и впрямь выскочили на лесную поляну. Оседланные, с уздой, два крупных мышастых жеребца храпели и косились друг на друга, перебирая копытами.

– Могу поклясться, это не настоящие кони, – хмыкнул Птицелов. – Стоит снять с них узду – обернутся парой волков, а то и мышами!

Пока он пристраивал сумки к седлу, я тихонько подошла поближе, превозмогая страх. Взгляд у жеребцов был и правда дикий, шальной, но ни брыкаться, ни кусаться они не пытались.

– Давай помогу, – Птицелов закинул меня в седло – глубокое и удобное, а ведь мне доводилось ездить и вовсе на голой спине. «Справлюсь, и ноги не придётся топтать», – подумала я и немного воспряла духом. Исподволь любовалась Радеком – оказывается, колдун не только пешком ходить умеет, осанка выдавала опытного всадника. Правой рукой он держал поводья, а на левую натянул кожаную рукавицу. Для чего – спросить не успела: слетел и угнездился на ней пёстрый ястреб, без страха поглядывая во все стороны и щёлкая время от времени острым изогнутым клювом.

Птицелов словно надел маску, играл роль – и отлично с ней