Разбирая огонь - Александр Уланов

— компьютерная ночь зеленый ключ собирая молчанием (вол)оком ночи по(ч)кой шиповника

— медленно распрямляясь в направлении северном ветра

— едешь? Я гречневым одеялом

— галечным термосом, сединой глаз по ступням вчитывая из луки света

— имя существующего кажется его остановкой, попыткой свести бесконечное к одному, вызвать («их зовут — так что ж они не идут?»). Может быть, для течения разговора, который иначе бы утекал в бесконечной глубины колодца первого упомянутого. Имя несуществующего — семечко, из которого оно будет расти?

— имя несуществующего — такая же остановка, хоть и дающая материальность нематериальному. Несуществующее воображаемое — кувырок (в) имени, имя расплетает и плетет, поскольку само существует и не

— имя кажется окликом потенциальности, попыткой определить неопредёленное (существующее тоже, потому что оно живет неопределённостью). Окликание, устанавливающее связи, ими же связывающее. Потенциальность существующего тоже пока не существует. Скорее встретить, вовлечь (себя в и приходящее в себя) — и так создать (и себя, и пр(о)и(с)ходящее) — а различают наличное (Деррида). Для пения нужно лицо (хотя бы сирены), то есть тоже существующее

— что — в существующем и не — требует ответить ему, образом окликает человека?

— поперёк не навстречу, поперёк река, а мост вдоль того движения, которое он предлагает (и которое ему предложили, строя), поперёк другого движения, уносящего

— да, но пересекающее, даже стремясь скорее преодолеть, тоже встречает. Встреча не навстречу

— пересекающее тянет в свою встречу

— твои пометки в Зенкине очень едкие, стираются только с текстом. Вкусного кита

— кит отдыхает воздухом справа как тебе

— зонт и мешок длинноногие со мной

— из мешка дно, а зонт Москвой?

— с плечом радостью ореха испечённого рассветом хлеба, комары спешат превратиться в последний натюрморт

— стальные бусины сна на разведку голоса

— ожидание настолько длинное, что и при тебе буду тебя ждать

— пещерный ск(о)л(он) ночи — пещера имеет очертания, а ночь проницаема и охватывает. Не сопротивлением ли (отталкиванием) движение?

— сменами отталкиваний (сил, поверхностей, направлений) теряя собственное, увеличивая(сь) в скорости того, в которое (по)падает

— сменами отталкиваний — да, а терять собственное — уже превращение, а не движение (перемена как перемена превращения и движения превратившегося до нового превращения). Твой запад — север, бульвар Венсан Ориоль севернее библиотеки

— странно писать тебе, кажется, что вечером увижу. Просветы переплётов, как с багажом?

— безмен научился обману, и рюкзак оказался двадцать три с половиной килограмма — простили. Маленький рюкзак четырнадцать с половиной — не заметили, на себе камера и мелочи две, в сумме сорок. Но самолет стоял в Париже сорок минут, а у меня всего пятьдесят пять между рейсами. Переопределили на восемь двадцать утра. Ночь в Амстердаме. Король Нидерландов подарил шоколадку — это не компенсация, он всем дарил на свой день рождения

— вечером дождя — ночью или рано утром просыпаюсь, меняясь с тобой местами, перекладывая подушки, засыпаю снова. У тебя мой рогатый велосипед и всё остальное, как ты с ними?

— велосипед порой бодается и кусается, книги шуршат и падают, с предметами легче. Как почки?

— почки справились со всем, снов юг

— оливкой и солью выправляя петляющую от первого лица дорогу

— лепестки будущих ирисов на

— растрёпанным воздухом углов Неаполя подбираясь

— посмотришь оливковое масло, не поздно?

— утра! прилетел с маслом

— иглой никогда не достаточного воздуха

— douceur в словаре — сладость-нежность-лёгкость, но не дистанция. Хотя сближение сладости с размытостью тоже хорошо, но сладость предполагает ощущение на вкус, а нежность — касание. Как это было переосмыслено как дистанция? или речь идет о сладости дистанции (касании без касания, сладости без пробы на вкус)?

— douceur — скорее осторожность движения. Раньше как качество в себе (плавность, мягкость, но и строгость девушек Кватроченто). Дистанция относительно другого — уже в понимании ХХ века. В «Последнем человеке» устойчивая ассоциация: douceur — douleur (горечь, боль). Французское doux: сдержанный, спокойный, но и приятный тоже. Выбранная медленность и внимательность движения, внутренняя сладость дления. Драгомощенко, современный танец отчасти

— doux — сладкий (миндаль), нежный, хотя и спокойный. Дистанция, не исключающая прикосновения, но предполагающая его внимательность и осторожность (причём с обеих сторон). Боль скорее несимметрии, чем недоступности

— у Бланшо характерно сочетание extrême и douceur. Предельная, возможно, и сама себя ограничивает. Танец танцует касающееся некасание и некасающееся касание. Го(р)сть сна

— у Боттичелли Паллада и кентавр — мягкость и (отстраненность, нежность?) спокойствие жеста и лица, жест, почти не держащий

— фото — точка зрения падающего и из падения вылетающего птенца. Бегу буду

— на бегу хватит письма без письма. Как Вальпургиева ночь?

— попытки полёта были смываемы дождем. После тебя не прекращается, ловлю межтучные просветы и прыгаю в них

— дождь мягко сдерживался не мешать. Оказали бы ему уважение оставлением зонтика — вовсе обошёл бы

— после десяти тенью рыбы

— отводя взгляд не догнать сон

— норой к лету твоего свитера

— чуть левее тебя, чуть карандашнее ветки. Словом к спине

— грею жару взглядом — густеет и собирается

— лопатки дельфинами, взгляд воздухом над полынной горой, держусь за

— тебе победный конец, а я вдоль дождя

— сквозь воду ещё и против волны, скорлупа приближает к концу так же, как дробящиеся прямые (дождя, поезда) к кривой (работы письма, памяти камня?)

— может быть, возврат модерна — будущее, когда он станет не выбором мецената (культурный уровень высших слоев общества сильно упал), а решением людей далеко не высшего общества создать себе какую-то долю красоты и лёгкости? Для 3D-принтера нет ограничений по сложности

— поп-арт — современный фольклор, напрасно умиляются перед фольклором прежним безличным

— кажется, что искусство полностью перешло в сферу личной ответственности — нет поддержки ни от господствующего стиля, ни от сообщества интеллектуалов и художников. Но всегда будут люди, не умещающиеся в

— Италия — плод, поспевающий осенью? доделывая и поправляя сон-тропой к теням, вытекающим из почек

— полным местом поднимаясь с домом, Минккинен и Кортасар. Будем разгадывать, весенний дождь или летний?

— направляя ночь к ветренице через твои ветки

— теперь тебе отчищенный месяц скользить на нем по Парижу, и ещё кофейный стук в пальцы. Собираю дорогу обратно из букв и теней

— оставив тень в облаках только-только. Договорившись о книге, не знаешь, сколько стоит?

— радуясь тебе по снегу. Книга 2700! Отдай, сколько сможешь, остальное я переводом

— стоит 2760, недодано 60

— едешь? Взглядом по верхней полке

— здесь, в порядке, синий снова серый

— в глазах глаза пространство ветка твоё