Разбирая огонь - Александр Уланов

— с собой нет, есть вода и шоколад

— есть тяжесть падающего экватора и есть притяжение соскальзывающего с него севера

— экватор стоит как покосившийся забор. С него всё сваливается и не всё потом поднимается

— крайность дозволяет с ней согласующееся, возможное — не дозволенное (и возможно недозволенное)

— возможное позволяет (создать попытку сделать возможным)

— возможное появляется из попытки сделать возможным — а позволяет все-таки действительное, которое станет основой для других возможных

— возможное многообразно. Кажется, есть возможность возможного (pouvoir), возможность желания (vouloir), возможно, и должного (devoir). Предстоит ли действительное каждой из них, находится ли между ними?

— ещё возможности происходящего помимо наших желаний и долженствований — случающегося. Растут из действительного, создавая новое действительное, которое новое возможное — вдох и выдох

— возможность случающегося тоже нужно встретить

— но и к должному человек не всегда готов, и к собственным желаниям тоже

— прислали две статьи — просят быстрее перевести

— чёрным стрижам совсем не жарко на солнце. Отдыхай только, пожалуйста, ростком в окне — окно кажется очень печальным и нахмуренным

— окно немного растерянное и отстранённое, но светлое и спокойное, на самом верху поднимающейся вдоль лестницы. Звёзды стриженого солнца. Дырявые воском соты для переопределения в распрях свёрнутого дления сна

— хочешь качаться в каменной сетке? Сон, кажется, вытянут в длину и не имеет рёбер в сторону

— морской Жеронимуш хорошо укачивает, похож немного на огромного спрута. Спящий вытягивается в длину, а сон кажется осторожно расходящимися по нему усами

— в уравнении отсутствия спокойные стены держат скорость крыш

— сон гречневыми клювами. Человек жёстче в себе?

— корой цвета и воздухом, день чуть отстранён и не укладывается

— не укладывается море, ногам спокойствие приносить плоды, лету сп(е/а)ть

— долготой соли выступая сегодня не завтра

— запятая моя?

— операция нормально, мама раненой птицей, затаившись в клюве переносицы от удивления боли

— у Бланшо и Драгомощенко происходит обмен качествами (и зарядами) между движением и остановкой, отчего остановка не перестаёт быть таковой («и всегда остаётся возможность/ песок / и стоять»), но становится чем-то большим, даже не потенциальностью (поскольку она явно или неявно реализуется), а перетекающим тонкими струйками резерв(уар)ом движения (подобно организму), выталкивающим остановку вовне

— движение и возможность накапливаются в остановке, чтобы потом развернуться. Остановка — результат прежнего движения и подготовка будущего (а движение — результат прежней остановки и втекает в будущую) (и остановка в одном может быть движением в другом)

— сном работы в работу сна полугубами

— люди начинают просыпаться в дверном проёме следующего праздника

— белки бессонницы съедены, пепел легких

— в жил прожилках оставляя отсутствию сушить листья сна чёрной смородины

— скелет воздуха видимо ветер

— ветер в макропроекции, стрижи в микро — ветер в ветре, косточки в позвонках воздуха. И я не то, чтобы что-то больше, а просто точка. Пустые коридоры не становятся полнее от людей и плакатов

— к маме совершенно нерегулярными шести-семи-восьми-девятипалыми васильками, корнем изнанки счастливого

— мама васильково-белосиреневая — выпишут как положено? как себя чувствует?

— мама сбежала домой на такси без разрешения, не очень условия. В остальном нормально, ране долго заживать

— утра! качу морских ежей под сверчка

— подстрочными ежами набирая закат, заполняя бегством времени

— утром морем сплю, убегу после

— дома с письмом и взрослой Янсон, ждать тут? в болото? быстрые круглые теплые прочные облака

— настроение забытой воды, горящими ступнями растаскиваю судороги ожидание прикосновение

— аэрофагия — когда ты питаешься воздухом, забывая поесть что-то еще

— память — съеденное забвение?

— тогда встреча — съеденное ожидание?

— тихий взгляд дождя издали

— встреча ничего не знает об ожидании, быть может, вечер соберётся деревьями водой

— ты до когда не спишь?

— можно спать и ждать, хорошо к тебе проснуться

— вдоль воды грея память

— ночью ты горячая рыба

— а днем холодная птица

— и тебе нужно столько времени, чтобы проснуться, потому что превращаешься — из серебряной рыбы в светло-коричневую птицу

— скорость — дерево, одна скорость в одном, другая в другом, какие-то скорости отсыхают, как листья или сосновые ветки, какие-то вырастают. Привезу ещё кита с впадиной

— сам кит впадиной в море; перевал обратной дороги, из чего растёт возвращение?

— возвращение стремится к оставленному больше всего в точках встреченного, в которых оставшееся сильно меняется (и меняется точка зрения), но и узнаётся. Всегда возвращаешься вперед. Можно найтись, появиться, но не вернуться

— возвращение стремится к тому, чего не было (память не равна произошедшему), и попадает к тому, чего не было не только в памяти, но и в произошедшем (потому что изменилось). И возвращается не тот, кто был. Но перемены частичные, иначе возвращение не отличить от новой встречи

— новому нужно быть самостоятельным, чтобы не быть слишком легко вписанным в возвращение. Между уходом и возвращением — обмен натяжениями (возвращением ухода и уходом возвращения)

— но если совсем отрывается от произошедшего, уничтожает возвращение. Не оно, а встреча с новым. Возвращение ухода — память переживания отсутствия? уход возвращения — когда неожиданность встречи друг с другом, уменьшаясь, становится меньше неожиданности вместе-происходящего?

— еще несоизмеримость ухода относительно одного и возвращения относительно другого

— а в несоизмеримости встреча — не через новое, но через разное, через разное как новое

— не новое, если не подвинулось, не стало другим. Уступая себе место вместо

— насколько дневные прикосновения отличаются от ночных? кажется, не очень, потому что не продолжают взгляд, взгляд сам касается

— ночью взгляд более внутрь, может быть, он касается скорее прикосновений, чем другого

— ночной взгляд, возможно, касается не самих прикосновений, но их произрастаний

— греюсь картами городов, тебе ветра к локтям

— доской и ложками от балкона к балкону исследую пути к велосипедным ступням

— уплотняя дни (горящими ушами) выходя в окно запахом рыбными улицами мёдом — за спиной

— маму выписали?

— пока нет. Внутри себя стальной проседью слуха опрокидывает взгляд птицы

— боль очень отделяет — как ни чувствовать другого, болит в нём, а не во мне. Выйти из собственной боли — только постаравшись забыть о ней, тут да, поперёк памяти

— умещает себя в квадрат не солнца, соседство боли, которой не помочь — возможность концентрации, но невозможность помощи вертится вокруг себя

— со многим невозможным только жить — бежать — рядом

— кто-то в 1920-е годы подвесил кусок гудрона, который жидкость, только очень вязкая, и с него с тех пор упало девять капель

— очень неопределённая жидкость или очень тяжёлая. Горная тоже долго, и тоже из тяжести, но пробивает и ускоряется, гудрон — тяжесть, которую не расщепить

— горная вода не тяжёлая, а