Эхо наших жизней - Фейт Гарднер

А потом я встаю и спрашиваю у воздуха:

– Люблю ли я Майкла?

Фильмы, сериалы всегда твердят, что любовь имеет определенную форму. Она в основном гетеросексуальна, страстна и эротична, дарит тоску, бриллианты, медовый месяц, детей, старость вместе; любовь – конец всего, финальная цель. Я наблюдала, как Антонио месяцами гонялся за ней, но встречал лишь сплошные катастрофы: то парень с куклами, то теперь этот банкир. Я видела, как любовь раздавила мою маму, а моя сестра снова и снова от нее глупеет. Не от самой любви, а от ее идеи, обещания, которое никогда не сбывается.

А что, если любовь не такая? Что, если в рецепте настоящей любви не обязательно есть это все? Что, если любовь – это встреча с человеком, который вам подходит, с которым можно помолчать в неловкой тишине, и это не будет иметь значения; что, если любовь – это друг с уникальной особенностью: связью, которую невозможно повторить больше нигде в жизни? Что, если любовь также содержит секреты, ужасные совпадения и трагедию?

Что, если?

«Итак, я собрался и готов к выходу, – пишет Майкл. – Встретимся в штаб-квартире НАСА через полчаса».

Я не отвечаю, но долгое время сижу с закрытыми глазами и включенным светом, представляя, что эта фантазия реальна. Луна такая холодная, такая голубая. И я уверена, что с такого расстояния, оттуда, где Земля – лишь сапфировый гвоздик, все перестанет иметь значение, все наши правила и истории перестанут существовать, и как это было бы прекрасно.

Глава 36

Мама отправилась на марш в Вашингтоне – тот самый, на который она приглашала меня в соцсети, но я отказалась. Мама, человек-ураган, сегодня вечером (в пятницу) полетела на другой конец страны, чтобы завтра (в субботу) присутствовать на марше и произнести речь, а на следующее утро (в воскресенье) улететь обратно. Перед отъездом она установила некоторые меры безопасности. Теперь у нас на окнах куча электронных замков, на двери камера, которая подключена к приложению на ее телефоне. Она оставила нам записку со своим расписанием-календарем и золотой подарочный пакет на кухонном столе. Джой явно думает, что там что-то интересное, но, когда она достает пластиковые упаковки, ее лицо мрачнеет.

– Что это за херня? – спрашивает она.

Это перцовый баллончик. Это буквально написано большими красными буквами на упаковке.

– Перцовый баллончик. – Я провожу пальцем по надписи.

– Окей, – говорит Джой, убирая упаковку обратно в золотой пакет и смущенно морща лоб. – Я думала, там шоколадки.

– Это было бы в разы лучше.

– А знаешь что? Я закажу шоколадку прямо сейчас. – Джой улыбается и хватает телефон. – И может, еще закажем пиццу на ужин? И например… чипсы? Давай устроим пицца-вечеринку! Можем посмотреть «Звездный путь»!

– Ага, – говорю я.

– Что, ты теперь слишком крута для пиццы и «Звездного пути», раз у тебя появился парень?

– Понятия не имею, откуда ты это взяла, но это неправда.

– Мне мама о нем рассказала.

– Он просто друг.

– Майкл, и ты училась с ним в школе. Какая у него фамилия?

Мои щеки вспыхивают.

– Пицца-вечеринка звучит весело. Закажи мне еще газировки.

– О, какая ты модняха, – пропевает она, делая заказ. – О‐о-о, а хочешь, еще сделаем маски?

– Звучит круто.

Я иду в свою комнату и переодеваюсь в пижаму. Застегивая пуговицы, я понимаю, что мои руки дрожат. Это очень тяжело – хранить секрет, который никто не знает. Это похоже на неизлечимую болезнь, но я не могу остановиться и осознать это. Я делаю хвостик и слышу, как Джой поет из-за стены. Она напевает песенку из «Мэри Поппинс». Как она может быть такой чертовски счастливой? Почему она не задает вопросы о замках на окнах и перцовом баллончике? Как она смеет чувствовать себя в такой безопасности в этом пузыре, который мы называем домом?

Джой, должно быть, меня и правда сильно любит, потому что делится одной из своих дорогущих масок для лица, которые она получила в прошлом году на день рождения. Странно, но, хоть я и обожаю моду, я никогда не была поклонницей маникюра, масок и прочих девчачьих штучек. Мокрая бумажная маска холодит и липнет к лицу. Я слышала, что эта штука должна сделать мое лицо гладким, как кожа младенца, но я похожа на маньяка из фильма ужасов. Точнее, мы обе похожи, когда надеваем их на лица перед зеркалом.

– Господи, – восклицает Джой и начинает хихикать. – Давай сделаем фотку для Лекса? Я хочу напугать его до чертиков.

– Как там Лекс? Он что-то пропал.

– Он в Техасе, записывает альбом. «Лекс в Техасе» – звучит почти как стихи.

– Так вы двое снова парочка?

– Мы не парочка, мы два влюбленных человека.

– Это официально?

– Бетти, иногда ты ужасно раздражаешь. Ты должна была стать журналисткой. Можем мы просто сфоткаться, чтобы я напугала Лекси? Спасибо большое.

Я иду у нее на поводу и открываю глаза пошире для фото.

– Ты глянь на нас! – смеется она, показывая экран.

– Пожалуйста, удали это немедленно.

– Но это смешно.

– Нет, это ужасно.

– Ты меня извини, – со вздохом говорит она, выключает свет и идет в свою комнату, – но когда ты стала такой пессимисткой?

– А когда ты превратилась в оптимистку? – бормочу я в темноте.

Я следую за ней, и она включает «Звездный путь». Я смотрю в экран, но ничего не вижу. Мои мысли громче фильма. Год назад я бы писалась от радости, попроси меня Джой поесть с ней пиццу и сделать маску под «Звездный путь» в пятницу вечером. Но теперь это кажется повинностью. И особенно раздражает, что она постоянно отвлекается и даже не смотрит фильм, на который мне с самого начала было наплевать, – она пишет Лекси, смеется над его стопроцентно тупыми ответами и поглядывает в окно в ожидании доставки.

– «Кики едет к вам», и это было пятнадцать минут назад. Я могла бы дойти до магазина за это время, – говорит она.

– Тогда почему не сходила?

– Какая же ты умная стала, – гордо говорит она и ерошит мои волосы.

Я отталкиваю ее руку.

Через минуту Кики звонит Джой и говорит, что она здесь, но мы не слышим дверного звонка. Мы с Джой встаем, подходим к двери, открываем ее, но там никого. Когда я смотрю на пустое, залитое светом крыльцо, я невольно содрогаюсь при мысли об Але Смите. За крыльцом темный мир, деревья, тускло освещенные тротуары и машины. Что, если он затаился там?

– Но ты не здесь, Кики, – говорит Джой в трубку. – А я здесь, вот смотрю на крыльцо, а тебя нет. – Она делает паузу и закатывает глаза. – Окей, если увидишь кусты роз, значит,