Атлас. История Па Солта - Люсинда Райли

– Спасибо, Бо. Надеюсь, тебе понравится.

Когда мы вернулись в гостиницу, я проводил невесту в ее номер, расположенный этажом выше моего.

– Здесь мы должны расстаться. – Я пожал плечами. – Правда, я не должен видеть тебя до самой свадьбы, но я хочу убедиться, что ты поднялась на борт. Поэтому давай встретимся у посадочного трапа «Ориента» в половине десятого утра.

– В половине десятого, – подтвердила Элле.

Я отодвинул от ее лица упавшую прядь светлых волос.

– Твоя последняя ночь жизни во грехе…

– Ха! – рассмеялась она. – Я не принимаю на себя абсолютно никакой ответственности; это ты виноват!

Я всплеснул руками.

– Готов признать, что я втянул тебя в беспутную жизнь. Ты сможешь когда-нибудь простить меня? – И я сложил ладони в пародии на мольбу.

– Поскольку завтра ты собираешься исправиться, то я склонна к милосердию. Но поскольку это действительно наша последняя ночь греховной жизни, то, может быть, нам стоит побаловать себя?

Она игриво расстегнула верхнюю пуговицу моей рубашки.

– Ага, понятно. – Я приподнял бровь. – Ты и впрямь думаешь, что после нашей свадьбы все будет по-другому?

– Разумеется. Это не будет и наполовину так волнительно… и восхитительно.

– Ладно. Тогда, думаю, мы можем себе это позволить. – Я поцеловал ее, и она толкнула меня в свою спальню.

В ту ночь мы часами утопали друг в друге. Казалось, что Вселенная перестала существовать за дверью номера, но никто из нас этого не замечал и не беспокоился об этом. Пока Элле лежала в моих объятиях, ровный звук ее ритмичного дыхания убаюкал меня. Я проснулся несколько часов спустя и медленно освободился из объятий, собираясь спуститься в мой номер. Она пошевелилась, и я поцеловал ее в лоб.

– Прости, что разбудил тебя, – прошептал я. – Я собираюсь спуститься к себе и кое-что организовать для поездки.

– Хорошо. Увидимся на борту «Ориента», как договорились?

– Да, встретимся в половине десятого, поспи еще немного, моя милая.

Я взялся за ручку двери, повернулся и посмотрел на мою будущую жену, мирно лежавшую в кровати. Разметавшиеся волны светлых волос и жемчужно-белая кожа делали ее похожей на ангела, сошедшего с одного из полотен Микеланджело.

Я часто пытался найти определение для любви. Думаю, теперь я знаю, что это такое – беззаветно и радостно раскрывать свою душу перед другой, невзирая на последствия. Когда я наконец отвернулся и аккуратно закрыл за собой дверь, мое сердце было преисполнено любви и гордости за эту поразительную женщину, которая уже двадцать лет находилась рядом со мной. И на которой я завтра собирался жениться.

36

Атлантический океан,

1949 год

Без тебя я превращаюсь

В горстку космической пыли.

Звезды черны, ночь бесконечна,

И Плеяды рыдают.

Мой свет ушел,

Моя жизнь прошла,

Я один в постели[20].

Моего мира больше нет. Если вы читаете эту дневниковую запись, то, думаю, она будет последней, и на этом завершится история Атласа Танита. Все эти годы я выживал благодаря основополагающей энергии, которая заставляет людей двигаться вперед, несмотря ни на что, энергии надежды. Но теперь даже этот огонь погас, и у меня больше нет сил продолжать. Когда наступит ночь и на палубе не останется никого, я собираюсь броситься в океан, чтобы ледяная вода поглотила меня. Надеюсь, волны будут милосердны ко мне, и моя смерть будет быстрой.

Я решил оставить эту последнюю запись лишь из долга перед тобой, читатель. Это не тот конец, о котором я мечтал мальчишкой, когда впервые стал доверять свои мысли бумаге. Возможно, кто-то обнаружит мой дневник и сразу же заглянет в самый конец, чтобы выяснить, что автор добровольно спрыгнул за борт парохода. А может быть, он закончит историю моей жизни, которая, я надеюсь, была мало-мальски интересной. В таком случае уверен, что вы уже догадались о постигшей меня участи.

Элле больше нет рядом.

Мой худший кошмар воплотился в действительности, и груз бытия стал невыносимо тяжелым.

Ранним утром покинув комнату Элле, я направился в свой номер. Я сделал запись в этом дневнике, а потом забрался в постель с мечтами о нашей будущей свадьбе, погрузившими меня в подобие священного сна. Я проснулся в восемь утра, встал и заплатил по счету в отеле, а также за доставленные билеты для нас обоих. Потом я поднялся на борт «Ориента» и нашел нашу каюту. Я даже восторженно поведал молодому стюарду, который помог с багажом, о своих планах сыграть свадьбу на борту корабля, и он заверил меня, что капитан будет только рад. Потом я выпил кофе и вышел на палубу в ожидании Элле.

У края воды собралась громадная толпа. Люди с явной неохотой расставались со своими любимыми и близкими, которые уплывали в Австралию. Боль человеческой разлуки ощущалась почти физически, и я поблагодарил звезды за то, что уплываю с единственным членом семьи, который мне когда-либо понадобится.

Когда время приблизилось к половине десятого, я спустился по трапу туда, где мы собирались встретиться. Когда на моих часах было без двадцати десять, я начал беспокоиться, что Элле проспала. Я объяснил ситуацию стюарду, и тот заверил меня, что времени еще вполне достаточно, чтобы сбегать в гостиницу «Вояджер» и вернуться на борт до отплытия.

Я бегом спустился по трапу, едва не отправив в воду целую семью, которая поднималась на борт. Ворвавшись в холл, я устремился по лестнице к номеру Элле и забарабанил в дверь, но никто не ответил.

– Элле! – крикнул я. – Элле, пароход скоро отчалит!

Я понял, что мои усилия бесплодны, и спустился в холл, где вчерашний администратор в очках заступил на смену.

– Доброе утро, сэр! Вам предстоит большой день. Но почему вы еще не на борту? Трап поднимут через пятнадцать минут.

– Я знаю, но моя невеста по-прежнему в постели. Мы должны были встретиться у парохода, но она так и не пришла. Вы не могли бы отпереть дверь ее спальни, чтобы я разбудил ее?

Администратор озадаченно покачал головой.

– Вообще-то, сэр, я видел, как она ушла полчаса назад. Она вышла из гостиницы с чемоданом в руке.

Я нахмурился.

– Но это невозможно; она так и не поднялась на борт. Должно быть, вы обознались. Пожалуйста, нужно открыть ее спальню!

– Право же, сэр, вы должны мне поверить. Я…

– Сейчас же! – выкрикнул я, и все взгляды в холле устремились на меня.

– Как