Колкая малина. Книга четвёртая - Валерий Горелов

Я, конечно, недостаточно красив

И пока не заслужил другого приза.

А если я для них обычный шарамыга,

И меня поселят в роли блюдолиза,

А я и сам-то для себя как поп-расстрига

И пока не заслужил другого приза.

А может и не надо никакого приза,

Похоже, меня верно дожидался только новый срок.

Пусть лучше не будет сюрприза,

И я жизни за это скажу очень большое спасибо.

Сдоба

Он умел длинно, но без смысла говорить,

А она совсем без голоса песни исполняла,

Это им и помогало вместе жить,

Это их мирило и равняло.

Они с этого умели зарабатывать:

Он читал доклады, а она на сцене шум производила.

Он умел глаза трагически закатывать,

А она где надо булками светила.

Он уже трижды переназначался,

И она тут очень помогала.

Он её любил и не ругался,

Когда она где надо булки раздвигала.

Но их тихо-тихо поджимали,

Как-то незаметно появился новый стиль.

Кого-то уже свежей сдобой угощали,

А их везде списали на утиль.

И распался брак равных возможностей,

И пропала вера в чудеса,

Не поперхнувшись, проглотила двух ничтожностей

Закулиса мирового зла.

Если были равные возможности,

То каждый получит сполна:

Не выживают правила надёжности,

Если муж и жена — одна сатана.

Тайное

Он живёт по программе защиты свидетелей

И засекречен с самого рождения,

И по режиссуре благодетелей

У него секретные манеры поведения.

Кого ищут, обязательно найдут,

И до последней нитки могут обобрать.

А его уже забыли, как зовут,

Когда он просто вышел погулять.

Он гулял в бронежилете,

А любопытные друг другу сопли подтирали

И говорили комплименты в казённом кабинете,

Но про тайный договор ничего не знали.

Может быть, его и не было совсем,

И не надо было ни рожать, ни хоронить.

А те, которые застали время перемен,

Не все его умели пережить.

Вопросы без ответов, загадка без отгадки,

А хочется большого перероста,

Но всех, кто это хочет, колотит в лихорадке:

Жить в эпоху перемен совсем не просто.

Все надежды — на таинственные списки,

Где записан вердикт оправдательный,

Но мы очень обожаем свои риски,

Поэтому и образ бытия будет собирательным.

Толкотня

Спорим, я тебя сильней?

А спорим, я быстрей?

Но всего важнее было, кто кого смелей.

Так рассуждала юность далёких наших дней.

А потом про смелость стало и не слышно,

Никто уже не выяснял, кто кого смелее и кто кого добрее,

Теперь было богатым стать престижно

И в расчётах быть циничней и умнее.

Проскакали годы, как шарик по рулетке,

Раздав кому объедки, а кому конфетки,

И левый беспредметный разговор

Переходит в застарелый спор.

И не важно, кто смелее, а кто злей,

И уже не спорят, кто богаче, а кто злей,

И они выспаривают истины вторичные —

У кого престижнее анализы больничные.

В чём подагра злее геморроя,

И почему всё обостряется после перепоя?

И как жить в этом мире продажном,

Им подскажут в суде арбитражном.

Намалевали на стене два красных мухомора —

Это вроде как дружеский шарж;

Они вначале испугались форс-мажора,

А сейчас опять готовы на демарш.

Часть III. Кто-то

Кто-то

Когда тебе чего-то не хватает,

И уже не веришь ни клятвам, ни слезам,

А скорость времени тревожит и пугает,

И кто-то тебе скажет: оглянись по сторонам.

Когда не спится тёмными ночами

От осознания, что по чужим идёшь следам,

И ни во что не веришь, что не трогаешь руками,

И кто-то тебе скажет: посмотри по сторонам.

Когда противно руку протянуть,

И ничего уже не видишь по глазам,

И нет желанья в душу заглянуть,

И кто-то тебе скажет: оглянись по сторонам.

Когда бегаешь по замкнутой кривой

И вынужден платить по чужим долгам,

И уже вроде сам себе чужой,

И кто-то тебе скажет: оглянись по сторонам.

Когда-нибудь прозреешь и поймёшь,

Что жизнь — не то, когда ни вам, ни нам,

Восстанешь и своим путем пойдешь,

И кто-то тебе скажет: оглянись по сторонам.

Когда окажется, что жребий уже брошен,

И краток миг от повезёт — не повезёт,

А выбор глуп и не роскошен,

И тот кто-то чашу с ядом мимо пронесёт.

Во искупление грехов

У неё были всякие поклонники:

На чёрных Мерседесах и Порше,

Приблатнённые и просто беззаконники —

Все те, которые живут на кураже.

Она была в эскорте продажных депутатов

И жила со старой лесбиянкой.

Её имела группа меценатов,

Где её хотели сделать нимфоманкой.

Она была в стриптизе на дальних берегах,

Её путали ремнями и разрывали рот.

Она всё потеряла, в том числе и страх,

А тут как будто замуж приглашает какой-то идиот.

Он был прикрыт непонятной хламидой,

И было видно, что всё время голодал.

Он её увидел где-то за витриной

И теперь неистово страдал.

Она не знает страха кулаков,

Но этот