Колкая малина. Книга четвёртая - Валерий Горелов

Облачко плывёт, а туман расстелится,

Одно не ляжет, а другой не полетит.

И кто это сказал, что ноль на всех не делится,

Когда на всех один иммунодефицит?

Целая наука

Раньше был грабёж, теперь экспроприация,

И всё это прописано на гербовой бумаге.

А тем, которые забыли, что есть субординация,

Промоют мозги как лапшу в дуршлаге.

Начальство к себе требует почтения,

Невзирая на изгаженный мундир.

А к тем, кто будет прятаться из страха и сомнения,

Явится булгаковский мессир.

В облака возносится элита

И лепит свои Храмы из фанеры,

Но мавзолеи они строят из гранита

В месть своим традициям и веры.

У подхалима свои песнопения:

Когда сохнет на губах сладкая отрыжка,

Это самые большие капвложения

И самая надёжная сберкнижка.

Непростое дело — умело прислужить

И чувствовать себя миллиметровым,

Но если устыдишься бедным быть,

Тогда становится не стыдно быть дешёвым.

Уменье распознать и тут же угодить,

А восхищенье возвести до эпатажа,

И при этом все желанья упредить

Подвластно только мастерам подхалимажа.

Шепчут

Её гнобили за сомнительные связи,

Пытаясь побольнее укусить.

Их трясло в общественном экстазе

Её к позорному столбу приколотить.

Спрятав по карманам свои испражненья

И широко разинув рот,

Тусуются ревнители правил поведенья

У тех самых поганых болот.

Паутина на ветру матерно ругалась,

И лозунги орали в предвыборном угаре.

Босота с участковым огрызалась,

Как всегда, не вытянув в базаре.

Пока на косолапого патроны заряжали,

С рогатки застрелили воробья,

А малолетки всем назло озоровали,

Козырьки надвинув на глаза.

В скворечнике гадюки поселились,

Скворцы на проводах теперь бомжуют.

Куда-нибудь бегите, если оступились,

Или вас на площади линчуют.

Выглядит реальность как-то неопрятно,

Поганые болота расцветают мхами.

Но рядом шепчут тихо, но понятно,

Что тебя мусолят грязными руками.

Активизм

Активисты собираются в отряд,

А отряд вливается в колонны.

Конечно, впереди народный депутат;

Это наши батальоны самообороны.

Обманутые дольщики проходят вдоль трибуны,

У них свои речовки и наряды.

Они помнят уроки Парижской коммуны,

А в почётных ложах жмутся шелкопряды.

Граждане активные вешают плакаты.

Быть может, это банковские вкладчики,

Которых истязают проценты и магнаты,

А, возможно, это просто бухтосмазчики.

А футбольные фанаты активны по сезону,

Но у них всегда сухие пороха.

Они повдоль трибун настроят оборону,

И от воя вздрогнут города.

ЛГБТ-активные состряпали меню

И в ночное время торгуют мармеладом.

Целлюлитную толкают размазню,

Зато под очень сочным маринадом.

Уж очень разноцветным бывает активизм:

Красным, чёрным, голубым,

Но, по большей части, это артистизм

С предсказуемым итогом нулевым.

Почётный

Есть почётный инвалид и почётный мизантроп,

А кому-то вечно числиться в подвидах.

А если ещё и плохой гороскоп,

То, значит, будет точно в неликвидах.

Он уже совсем не мог ходить

И числился почётным инвалидом,

Но он тайну не смог сохранить,

Что «Титаник» жизнь закончил суицидом.

А за то, что бесов не пускали на постой,

Они теперь на нас идут войной,

Чтобы крови человеческой досыта испить

И род людской под корень истребить.

Сказал, что загорится новая Звезда,

И обезьяны станут в загсах сочетаться,

А заехав в наши города,

Будут потихоньку обживаться.

Луна перевернётся тыльной стороной,

И мы опять придём к отметке нулевой,

И станет ясно, что пришельцев не бывает,

И мы свой новый дубль отыграем.

Это нашей жизни квинтэссенция,

И такого не расскажет каждый гоминид.

А у него не может быть деменция,

Ведь он — не просто, а почётный инвалид.

Прадедушки

Кому-то видятся во сне золотые горы,

А кому-то снятся залпы крейсера «Авроры»,

У кого-то обнаружили триппер и чесотку,

А кто-то задарма хлебает водку.

Говорили, что прадедушку бросила жена,

Отчаянная модница и сплетница;

Вроде как интригу тёща заплела,

Надюшке Крупской полная ровесница.

А вот без всякой лишней мишуры

Врага народа допросили;

К нему были снисходительно-добры,

Когда лампой Ильича голову разбили.

«Землячка» на холодное сварила языки,

Стервятники кишками обжираются,

А на Путиловском заводе мужики

Теперь рабочим классом называются.

Из ближайших семи деревень

С навострёнными ушами, как у зайца-русака,

Словно на заклание тащились ходоки,

Чтобы посмотреть на Ленина-отца.

Домоуправ уже неделю похмелялся,

Очумев на «Жигулёвском» пиве.

Он подолгу матерился и кривлялся,

Глядя на картину «Дедушка в Разливе».

Приз

Налейте мне похлёбку из фасоли

И плесните в кружку чемергиса:

Я сегодня первый день на воле

И пока не заслужил другого приза.

Мне бы только не забыть адресок заветный,

Пусть там меня положат на самый край карниза.

Я возрастной и не эффектный,

И пока не заслужил другого приза.

На природе моего происхождения

Не было наклеено акциза,

И на меня смотрели без грамма сожаления,

И я пока не заслужил другого приза.

Явно я не узник замка Иф,