Холодное пламя - Мари Милас

Вот, уже другое дело.

Марк моргает. Потом ещё раз моргает несколько раз подряд, а затем разворачивается, представляя моему вниманию мускулистую спину, и уходит, хлопнув дверью кухни.

– Псих, – бормочу я, рассматривая занозу в ладони, образовавшуюся после моего грандиозного падения. В горле пересыхает от этого знойного злого мужчины, а пульс ощущается даже в ушах.  – Завари ромашку! – кричу ему вслед, вновь опираюсь на наш заборчик и пытаюсь заглянуть через стеклянную дверь в его дом.

Интересно, у него там такой же стиль Хэллоуина, как и во дворе?

Я проверяю время на экране телефона, ругаюсь себе под нос, а затем спешу в дом, чтобы собрать сумку для тренировки. С минуты на минуту заедет Мия, и мы поедем в «Дыхание», где меня ждет безудержное «веселье».

Скажем так, пока что я не особо прониклась преподаванием, не говоря уже о колоссальной нагрузке на больную спину. Я могу выдержать репетиции с Ричардом, но две двухчасовые тренировки с младшей и старшей группами… убивают меня.

Спина больше не болит так сильно, как в первый день, но она все равно дает о себе знать каждый вечер после насыщенных рабочих дней. Меня это настораживает и пугает, потому что сейчас не время и не место выходить из строя.

* * *

– Один и два, три и четыре, пять и шесть, семь и восемь! – Хлопок, – Один и два, три и четыре, пять и шесть, семь и восемь! Опаздываешь!  – Хлопок. – Один и два, три и четыре… закончили.

Я останавливаюсь, наклоняюсь и упираюсь ладонями в бедра. Сегодня явно не мой день. У меня ужасная одышка, ноги не слушаются, сердце грохочет в груди так, что хочется его вырвать и бросить в самый дальний угол зала. Еще ни одна тренировка с Ричардом не прошла отлично. Я так хочу произвести хорошее впечатление, что волнуюсь до белых точек перед глазами и потеющих ладоней.

«Ты не обязана ему нравится, Лили», – повторяю снова и снова, но все равно хочу быть… особенной? Боже, я не знаю. Просто хочу, чтобы он не разочаровался и не отказался от меня.

Мия решила остаться и понаблюдать за нашей тренировкой. Это тоже давит на меня. Я не хочу, чтобы моя новая подруга подумала, что я неудачница.

– Послушай, Лили, – начинает Ричард и подходит ко мне. – Во-первых, возьми вот это. – Он протягивает мне новые резиновые наконечники для туфель.

– Ты не забыл, – шепотом вырывается из меня.

– Конечно, я же пообещал.

Я киваю, потому что не могу больше ничего сказать. У меня сжимается горло и начинает покалывать в носу.

 О нет… мы не будем плакать, Лили Маршалл. Это просто наконечники.

Мия, видимо, обладает каким-то шестым чувством или же просто отлично считывает мои эмоции, потому что не проходит и минуты, как она оказывается рядом с бутылкой воды.

– Во-вторых, – продолжает Ричард. – Ты идешь на физиопроцедуры, а еще мы будем заниматься лечебной физкультурой каждое утро. Твоя спина не в порядке. Тебе нужна помощь, – пылко ругается он, не давая мне вставить и слова. – У нас есть два месяца перед чемпионатом. Ты талантлива, схватываешь на лету, у тебя отличная техника, поэтому мы можем пожертвовать несколькими неделями, чтобы ты восстановилась.

Я открываю рот, хватая им воздух, а потом закрываю. Мысли беспорядочно мечутся в голове, пока Мия ласково поглаживает меня по спине. Никто никогда не прикасался ко мне вот так. Никто никогда не заботился о моей спине. Никто никогда не хотел заниматься со мной лечебной физкультурой каждое утро.

Это все слишком.

Это давит на мое глупое сердце.

– Спасибо, – чуть ли не задыхаюсь я, из последних сил сдерживая предательские слезы. – Но… мне нужно работать. Я обещала тебе.

Ричард сжимает мою трясущуюся руку. Хотя я даже не ощущала до этого момента дрожь.

– Все хорошо, Лили. Твое здоровье важнее.

– Ричард прав. Мир не остановится, если ты подумаешь о себе, а не о других. – Поддерживает Мия, все еще успокаивая меня своими прикосновениями.

Я киваю, не отрывая взгляда от наших с Ричардом рук. Одинаковый цвет кожи, одинаковая форма ногтей. Слегка кривые указательные пальцы.

В детстве мне сказали, что это из-за того, что у меня было сломана рука и несколько пальцев из-за моего путешествия в канализации. Может быть, причина этого кривого указательного пальца в другом?

– Давай я возьму всех взрослых, а ты всех детей? Так, я хоть как-то смогу тебе помочь и все же выполнить свою работу.

 Со старшими я чуть меньше устаю и могу придумать для них какой-нибудь другой формат занятий. С малышами все сложнее, их нужно обучать академическому и бальному танцу чуть ли не по учебнику. Там нет места импровизации и отдыху.

– Договорились. – Ричард улыбается, отпускает мою руку и начинает выключать колонки и свет. – Я заеду за тобой завтра и отвезу на физиопроцедуру в нашу больницу. Там старое оборудование, но отличные врачи. Все будет хорошо.

– Договорились, сейчас напишу тебе адрес… – начинаю я, но меня прерывает смех Мии и Ричарда.

– Я знаю, где ты живешь, Лили.

– Точно, – усмехаюсь я. – Никакой интриги в этом вашем Флэйминге.

Мия подхватывает меня под руку и ведет к выходу.

– Но согласись, этот странный город нельзя не любить.

Соглашусь.

Ведь это единственное место на планете, где я, кажется, чувствую себя на своем месте.

Глава 11

Лили

В машине играет какое-то кантри, запах скошенной травы проникает сквозь открытое окно, заставляя меня время от времени чихать. Я прикладываю руку козырьком, чтобы скрыться от ослепляющего красно-оранжевого солнца, которое каким-то образом умудряется так ярко светить из-за надвигающихся на него свинцовых туч.

– Надеюсь, будет дождь, – говорит Мия, убавляя громкость песни, под которую я подергивала ногой.

Никогда не думала, что мне может нравиться кантри… Но я так же не могла представить, что буду очарована угрюмым пожарным, который обучен верховой езде и слишком привлекательно выглядит в ковбойской шляпе.

Ради бога, Лили, отвяжись уже от него. 

Лола просовывает голову в промежуток между передними сиденьями. Мы дождались пока она закончит административные дела в «Дыхании» и оккупировали грузовик Мии.

– Уже давно не было. Наверняка будет гроза и ураган. Ты поедешь на ранчо? Жемчужина без тебя не сможет.

Мия кивает, а затем бросает взгляд на меня.

– Жемчужина может быть предана Нилу, но успокаивается эта девочка только рядом со мной. Она не любит грозу. А у нас всегда так. Сначала стоит сумасшедшая жара,