Холодное пламя - Мари Милас

Я продолжаю сопротивляться изо всех сил, хотя, казалось бы, в этом нет смысла, ведь мои ноги уже приросли к полу с ее стороны. Тут даже дышится как-то по-другому.

Мне почему-то больше не хочется возвращаться на свою пыльную и мрачную веранду.

Я сажусь в кресло, которое хрустит и потрескивает под моим весом.

– Хочешь мармеладки? – Лили берет с маленького столика упаковку с какой-то разноцветной гадостью.

– Не особо.

– Ну, может быть, хотя бы одну? Ты в гостях, невежливо отказывать. – Она открывает рот и откусывает голову мармеладного червяка. Почему мне кажется, что если я откажусь, то и меня она тоже укусит. Эта женщина непредсказуема.

Со спокойствием удава и с весельем в глазах Лили протягивает мне пачку отравы.

– Ешь.

Почему это звучит так зловеще? Кажется, что она говорит: «Умри».

– Не буду, – сопротивляюсь я.

– Надо, – с притворным сочувствием кивает она. – Это правила Лили Маршалл. Либо ешь мармелад, либо выметайся.

Я потираю подбородок, скрывая широкую улыбку за ладонью. Лили же начинает открыто смеяться.

Звук ее смеха звонкий и вместе с тем очень мягкий. Он должен раздражать меня, но в данную минуту я думаю лишь о том, что не хочу, чтобы она смеялась так для кого-то другого.

Я всегда был собственническим придурком. Но это… это переходит все грани. Она просто городская девушка. Просто соседка. Просто Лили Маршалл, которая раздражает до чертиков, очаровывает до тахикардии и возбуждает до болезненного стояка в штанах. Отличное комбо. Мне не нравится. 

– Возьми мармеладку, Марк.

То, как она произносит мое имя. То, как блестят ее глаза цвета индиго, когда она смотрит на меня. Это все заставляет мою кровь кипеть. И меня это чертовски сильно настораживает.

Однако несмотря на это, я все-таки беру мармеладку.

Поначалу кислый вкус раздражает так же, как Лили в первые недели, но затем на языке взрывается сладость, которая является полным отражением девушки передо мной.

– Итак… пожарные, – начинает Лили. – Посмотрим календарь этого года. Смотри, мой любимый вот этот. – Она показывает мне экран телефона, где стоит пожарный с голым торсом, а в руках у него… коза.

Я издаю какой-то неразборчивый звук.

И вот это ей нравится? Во мне поднимается неприятная, жгучая ревность к идиотскому пожарному с календаря. Мне тоже надо раздеться и сфотографироваться с козой?

 Лили продолжает показывать разных полуголых пожарных, а я продолжаю злиться.

– Перейдем к этой штуковине на «п», – говорю я, мечтая, чтобы она перестала смотреть на мужиков с козами и коалами.

Следующие полчаса Лили показывает какие -то различные картинки, которые удивительным образом подходят друг другу по цветам и тематике. Это… интересно.

– Так, скажи мне, что тебе нравится? Мы найдем вдохновение на пинтересте.

– В смысле?

– Ну тебе же должно что-то нравиться. – Она заправляет прядь волос за ухо. – Ну типа хобби.

– Хобби… – Я задумываюсь и почесываю подбородок, заросший щетиной.

– Ну не знаю, может по вечерам ты пьешь кровь животных? Мы можем подобрать тебе какой-нибудь вампирский аксессуар…

– Предпочитаю людей.  – Прикусываю ее плечо, которое маячит перед моим лицом каждый раз, когда она наклоняется к телефону.

Я не сразу осознаю, что сделал. Это был секундный порыв, который не поддавался контролю. Мне просто очень резко захотелось к ней прикоснуться.

С уст Лили срывается тихий вздох, который сначала бьет меня в сердце, а затем с молниеносной скоростью устремляется в член. Наши взгляды встречаются, и могу поклясться, мы слышим это… Треск, словно от высоковольтного напряжения, которое нарастает между нами.

– Итак, – откашливается Лили. – Хобби. Думаю, тебе бы подошло вязание. Успокаивает нервы. – Она улыбается, а я все еще думаю о ее вздохе и не могу отвести глаз от губ, которые она нервно покусывает.

Находиться на ее веранде – ужасная пытка.

– Да. Вязание. Вроде бы звучит неплохо, – тупо отвечаю я.

Мне все равно, что она будет показывать. Лили могла предложить мне чертов маникюр, и я все равно остался бы на этой веранде и смотрел в ее телефон.

Мы просматриваем примерно сотню разных свитеров, шарфов и странных сумочек из какой-то непонятной пряжи. Лили показывает смешные видео с щенками и котятами, а затем откладывает телефон.

Солнце почти скрылось за горизонтом, а тучи все еще гуляют по небу и никак не могут остановиться, чтобы пролить дождь. Я надеюсь, что он все-таки пойдет. Нам и природе нужен отдых от этой жары.

– Тебе нужно покосить траву, – Лили нарушает нашу комфортную тишину. Ее язык давно заплетается, но она не перестает говорить. Ей также не помешало бы поспать, но она все еще сидит со мной.

– Она не мешает мне.

– Она мешает мне. Портит вид на мой прекрасный сад. – Она взмахивает своей красивой ногой и указывает носком туфли на мою заросшую половину двора.

– Ты тоже мешаешь мне, но я ведь не избавляюсь от тебя.

– Неблагодарный, – театрально ахает она. – Вот так и рассказывай тебе о последних достижениях нашей эры.

Я в тысячный раз подавляю улыбку. Боже, эта женщина…

– Почему наш дом поделен на две части?

С таким же успехом она могла бросить в меня гранату. На моем лице не остается и грамма веселья.

– Так надо.

– Кому?

– Мне.

– Ты ужасно красноречив, – фыркает Лили. Она кладет ногу на ногу и покачивает аккуратной ступней с ярко-розовым педикюром в размеренном темпе.

Это странным образом успокаивает меня.

– Тебе нужно починить крышу, в ней дыры. И, возможно, стоит покрасить веранду. Если раз в неделю мыть пол и вытирать пыль, она будет не такой уж мрачной. В целом, если и тебя веселить день ото дня, то ты тоже кажешься не таким невыносимым.

Лили беспрерывно болтает и жует мармеладки. Не знаю, чего она добивается, но мне даже не хочется ее затыкать.

– Может быть, твоему двору подошли бы кустарные розы? Как думаешь? Красные. Тебе подходит этот цвет. У тебя нет кресел и столика. Ты можешь сидеть на моей веранде, только приноси бутылку вина. И мармеладки. Это цена за входной билет.

Я думаю о том, что Дейзи ненавидела розы. Хотя, если быть честным, она ненавидела любые цветы, за которыми нужно ухаживать, а не менять воду в вазе.

– Я построил этот дом для своей семьи, – вырывается из меня раньше, чем я успеваю себя остановить.

– Для семьи в плане…

– В плане я, моя жена и дети. Желательно трое. Может четверо. Не знаю. Я всегда хотел большую семью.

Но оказалось, ее хотел я один. Дейзи хотела быть свободной, как птица в небе. Неужели ей никто не сказал, что в больших городах