Холодное пламя - Мари Милас

У нее постоянно что-то падает. Она слишком громко разговаривает по телефону и… сама с собой. Эта женщина, видимо, вообще никогда не закрывает свой рот, раз болтает о чем бы там ни было в пустом доме.

Почему нельзя просто молчать? Не включать музыку. Не грохотать посудой и не спотыкаться о ведра в саду с самого утра. Не орать в трубку телефона, из которого на нее кто-то орет в ответ. И боже, почему нельзя сидеть по вечерам дома, а не танцевать на веранде с бутылкой вина?

Вопросы. У меня их слишком много, и ни на один нет ответа.

С ловкостью и грацией пантеры я выхожу на веранду, тихо перемещаясь в угол. Второй раз за день. Утром я повел себя как бешеный медведь, которого разбудили раньше времени.

Меня частично закрывает кашпо с огромным вонючим цветком.

Господи, ну зачем это? Все было хорошо и без дурацких цветов.

Если бы не моя надоедливая сестра, то я бы мог продолжать свою спокойную, тихую жизнь. Но нет, ей стрельнуло в голову сделать ремонт во второй половине дома и использовать его с пользой. Легче было согласиться, чем выносить жалостливый взгляд Мии и ее визиты в мой дом каждый день.

Какая-то музыка с латиноамериканским мотивом разносится по всему нашему двору, а Лили двигает своим телом так, что становится ощутимо труднее дышать. Возможно, сегодня просто душно, приближается гроза. Все дело в этом.

Я смотрю на ее бедра, вырисовывающие восьмерку за восьмеркой, и длинные ноги, совершающие четкие, грациозные шаги. Каблуки танцевальных туфель стучат по деревянному полу веранды и слегка цепляются за неровности. Этот пол не подходит для танцев, но Лили все равно. Она продолжает танцевать, закрыв глаза и сжав в руке горлышко полупустой бутылки. Белый топ подчеркивает ее свежий загар и вздымающуюся грудь, куда стремится капелька пота, стекающая по шее.

Я прикладываю руку на место солнечного сплетения, ведь мое сердце бьется так, что пульс отдается в каждой клетке тела. Это ненормально.

Возможно, мне нужно сходить к кардиологу.

Я облизываю пересохшие губы. Мне нужно выпить стакан воды и лечь в кровать, а не наблюдать за танцующей девушкой с бутылкой вина.

Делаю шаг, и одна из половиц издает громкий скрип.

Замираю.

Музыка выключается.

– Сливаешься с природой? – запыхавшись, спрашивает Лили. – Ну слушай, ты можешь сойти за летучую мышь или что-то типа того.

Я выхожу из-за цветка и встаю к ней лицом. Лили выставляет бедро и складывает руки на груди, ни на секунду не выпуская свою драгоценную бутылку.

Я приподнимаю бровь, повторяя ее позу. Возможно, у меня это получается не так грациозно, но однозначно привлекает ее внимание к моей голой груди.

– Летучую мышь?

– Ну знаешь… вся эта энергетика дома Дракулы. Черт его знает, кто у тебя там живет.

Я напрягаю каждый мускул на своем лице и прикусываю язык, чтобы не завыть от смеха. Эта женщина каждый раз налетает на меня с невидимым молотом Тора и разбивает мою стену.

Мы ведем битву супер серьезных, угрожающих и слегка пьяных взглядов. Лили сдается первой, скользит глазами по моему торсу, а затем с тяжелым вздохом делает солидный глоток вина. Она икает и прикладывает руку к животу.

Я бы предложил ей воды, но так бы поступил джентльмен. А я им не являюсь, так что пускай запивает вином свою икоту.

– До сегодняшнего дня я не замечала, что у тебя непереносимость футболок. – Лили указывает на мой пресс взмахом руки.

Пожимаю плечами и, как последний идиот, напрягаю мышцы груди. Официальное признание: мой мозг отказывается работать в присутствии этой женщины.

– Жарко.

– Немного. – Она допивает вино одним глотком, не стесняясь рассматривать мой торс.

– Что ты видишь?

Я никогда не пользовался пьяными женщинами, но сегодня это может быть весело. Сторонником веселья меня тоже сложно назвать, но… с Лили Маршалл все иначе.

– Пресс из пинтереста.

– Откуда? – Я хмурюсь и опускаю взгляд на свой живот, пытаясь понять, что она имеет в виду.

Лили издает разочарованный стон.

– Да ладно? Ты не можешь быть еще более древним, мистер Ию… – Она прерывается и чуть ли на хлопает себя по губам. Но я уже знаю, чем это должно было закончиться.

– Ну же, не сдерживайся, городская девушка. – Я приподнимаю всего лишь один уголок губ, хотя веселье буквально рвется из меня.

Лили плюхается в одно из кресел на веранде и морщится.

– Ты услышал это утром?

– Нужно обозначить, что мы подразумеваем под этим.

– Ты такой засранец.

– Сочту за комплимент. – Я опираюсь на наш разделяющий заборчик.

Лили встречается со мной взглядом, ее щеки приобретают очаровательный персиковый оттенок.

Очаровательный… Черт возьми, не думаю, что хоть раз использовал это слово в отношении женщины. Может быть, я и вовсе не знал такое прилагательное. Оно слишком доброе, милое и… очаровательное. Как и городская девушка, к моему большому сожалению.

– Мистер Июль, – наконец-то произносит Лили таким тоном, словно говорит о чем-то сокровенном. И будь я проклят, если это не приносит мне удовольствие. – Я дала прозвище тебе … – Она морщится. – И многим другим парням из команды. Я назвала вас как месяца, потому что вы напоминали мне… – Лили густо краснеет и еле слышно договаривает: – Календарь с австралийскими пожарными.

И что это должно значить? Это плохо или хорошо? Мне нравится Июль, я родился в Июле. Почему это так смущает ее?

Видимо, на моем лице отражается полное непонимание, раз Лили говорит:

– О, так ты не знаешь. Это хорошо. – Она хватает свой телефон, словно боится, что я перепрыгну через забор и начну гуглить этих австралийских пожарных. – Я пойду.

– Стой. – Командую я, и она зависает в полуприседе над креслом. – Расскажи мне. И про этот свой… пин… – Я откашливаюсь, потому что не помню, как называется эта хрень. Вообще не понимаю, зачем мне эта информация.

– Пинтерест? – Ее пьяное лицо излучает веселье.

Я киваю.

Она усаживается обратно, слегка ерзает, словно предвкушает лучшее развлечение в своей жизни, и похлопывает по соседнему креслу, приглашая меня.

– Садись, и мы начнем урок.

Я долго смотрю на несчастное кресло, сопротивляясь этому ненормальному притяжению. У Лили словно есть невидимый поводок, за который она тянет и тянет меня каждый раз. Ведь только это объяснит то, что я чуть не ломаю проклятый забор, когда перелезаю на ее цветочную веранду.

– Нужно сесть. – Подгоняет она меня, кивая на