Говорящий сокол. Английские и шотландские народные баллады - Фольклор

«Джентльмены! Не надо, не надо спешить,

Лошадей не стоит гнать.

Вам таких измученных женщин, как я,

Не случалось еще провожать».

И вот они въехали в Кэннон Гейт{60},

По макушку в дорожной пыли.

Все женщины в окна смотрели на них

И слез сдержать не могли.

Парламентский Спуск проехали,

И еще другие места.

На нее глядели и плакали

Горожанки у Креста{61}.

«Не плачьте, не плачьте, женщины,

На мне такая вина!

Вчера я убила свое дитя

И теперь умереть должна».

На три ступеньки в суд поднялась,

Презирая свой позор.

Трижды громко смеялась она, но суд

Вынес смертный приговор.

«Сорвите платье, бросьте его —

И пускай лежит в пыли;

А глаза прикройте мне платком,

Чтоб не видели петли.

Четыре Мэри было нас,

Но окончилась жизнь моя.

Да, Мэри Битон и Мэри Ситон,

И Мэри Карайккл — да я.

Я королеве каждый день

Надевала ее наряд.

За то в награду для меня

Тут два столба стоят.

Я утром причесывала ее,

А на ночь стелила постель.

За это болтаются меж столбов

Крепчайшие из петель.

Королева, которой служила я,

Будет проклята с этого дня:

Ведь могла бы простить — но велела судить,

И нынче вздернут меня.

Ах, как счастливы, счастливы девушки те,

Кому не дал бог красоты,

А меня сгубил румянец щек

И лица моего черты.

Моряки, моряки, заклинаю вас всех,

Как отправитесь в край родной,

Ни отцу, ни матери не говорить,

Что я не вернусь домой.

Как волны морские вас принесут

К далекой нашей земле,

Не узнают пусть ни отец, ни мать,

Что я болтаюсь в петле.

Ах, матушка, знать не знала ты,

Качая меня по утру,

В какие края уеду я

И какою смертью умру.

Ах, отец мой, ты тоже знать не знал,

Как меня качал на руках,

Что когда-нибудь я, надежа твоя,

Закачаюсь на двух столбах.

Ах, если б узнали отец мой и мать,

Что сталось теперь со мной,

Примчались бы три мои брата сюда

И кровь пролилась бы рекой.

Не плачьте, женщины, обо мне,

Возвращайтесь в свои дома.

Та мать, что убила свое дитя,

Заслужила смерти сама».

СМЕРТЬ ЛОРДА УОРРИСТОНА{62}

А было мне пятнадцать лет,

Когда нашла мне мужа мать.

Пятнадцать было мне всего,

Я не могла им управлять.

Уорристон, Уорристон,

Речь только о твоей вине,

Когда пришла к тебе я в дом,

Всего пятнадцать было мне.

И вскоре муж уплыл в моря,

А я ребенка родила,

Мой муж еще не воротился,

И няньке я дитя сдала.

Но вот дошла однажды весть:

Вернулся муж из-за морей.

Я платье лучшее надела

И пела  птички веселей.

Ребенка на руки взяла,

Несла, как любящая мать,

И вышла на скалистый берег

Милорда своего встречать.

Мой муж на палубе стоял,

Меня приветствовал, любя:

«Жена, я рад. Но от кого же

Младенец этот у тебя?»

Глядит сюда, глядит туда:

«Да что ты говоришь такое?

Была я слишком молода,

Когда сходилась я с тобою».

«Молчи, жена, не мой младенец,

Не верю я твоим словам:

Скажи, кого ты полюбила,

Пока я плавал по морям?»

Слеза катилась по щеке,

Жена ушла, едва жива.

«Ох, отомщу я негодяю

За эти грубые слова!»

Она у стюарда{63} спросила,

Как можно мужу отомстить,

И стюард дал такой совет,

Что лорда следует убить.

Решила нянька ей помочь:

Взяла откуда-то веревку

(За плату что не сотворишь!)

И петлю завязала ловко.

Хозяйский брат за стенкой спал,

Был крепок сон его ночной,

Но вдруг проснулся он от крика:

«Наверно, брат скончался мой.

Кто даст мне уголь и свечу?

И кто меня сопроводит?»

Пока свечу ему несли,

Он убедился: брат убит.

Хозяйку с нянькой вмиг в тюрьму,

Когда чуть-чуть еще светало.

У няньки сердце тверже камня,

А леди в обморок упала.

Пришел к ней брат ее родной,

О ней горюет, но бодриться:

«Все земли отдал бы свои,

Чтоб выкупить тебя, сестрица».

«Ох, братец, выкупить ты хочешь?

Не надо выкупать меня.

Я мужа своего убила,

Мне жить не хочется ни дня».

Пришла к ней мать ее родная,

Пришла, о дочери скорбя.

«Отдам монеты золотые,

Чтоб только выкупить тебя».

«Ах, выкупить меня ты хочешь?

Не надо выкупать меня.

Я мужа своего убила,

Мне жить не хочется ни дня».

Пришел отец ее родной,

Пришел о дочери скорбя.

Сказал: «Ох, дочка дорогая,

Смотреть бы дома на тебя!

Семь дочерей других имею,

И всех их пестую, любя.

Но отдал бы всех семерых,

Чтоб только выкупить тебя».

«Отец, зачем же выкупать?

Не надо выкупать меня.

Я мужа своего убила

И не достойна жить и дня».

Тут сам король заговорил