Сказки - Наталья Кодрянская

«Как же, думают они, жить им без сестры и как признаться отцу и матери: не уберегли сестру?»

Оседлали они коней и поехали. Петр направо, Иван налево. Весь свет объехали, а сестры не нашли. Так ни с чем и вернулись.

Страх рассердился отец и велел кинуть сыновей в тюрьму. Сидят братья в темной тюрьме и не придумают, как искупить вину. Раз ночью слышат, кто-то под полом скребется. Провертели они в полу дырочку, и выходит к ним серая мышка.

— Милые братцы, — говорит мышка, — сижу я в заточении у волшебника Карабея под тремя камнями серой мышкой. Поезжайте скорей в Заозерье и прямо идите в замок к волшебнику Карабею, в третьей комнате в переднем углу три камня. Как первый камень подымете, скажите: «Быть тебе, сестрица, снова девицей!» Как второй камень подымете, платье мне на плечи накиньте. А как третий камень подымете — за белые руки меня берите. Да смотрите, ничего не перепутайте.

Братья рассказали отцу. Обрадовался отец и наказал им немедленно ехать в Заозерье.

Чуть свет приехали они во дворец, когда Карабей еще спал, проникли в его покои, и ничего не перепутав, из-под камней вызволили царевну. И с царевной вернулись домой.

Отец их простил, и зажили они по старому: царевна Заморушка тонкую пряжу ткет, Петр на дудочке играет, а Иван все стрелы точит — первый стрелок. И теперь еще они живут. И Карабей живет, но больше зла никому не делает, всю его волшебную силу забрала с собой Заморушка, да в сине море кинула.

БЕЛАЯ ДУБАВА

И тотчас, как объявила царевна о своем решении, со всех четырех концов слетелись царевичи загадку разгадывать. А кто не разгадает, тому, против прежних времен, не голову долой, а в руки дают лопату, изволь сажать в царском саду райские яблоки.

Приехал и царевич Бессон из своего Бессонова царства на Скороглазку посмотреть. Походил вокруг дворца, и в сад.

А в саду царевичи черными от злости редьками стоят, у каждого в руках лопата; не разгадав загадки, сажают деревца. А царевна золотым подсолнушком в окно нет-нет да и выглянет, одним глазком на женихов посмотреть.

Бессон, как увидел царевну, от жаркой любви огненным георгином расцвел.

П царевне до чего он мил показался. П из всех царевна его выбрала.

И раздумался Бессон, зачем ему разгадывать загадку, только время терять. А как стемнело, скликал он из соседних садов рыжих лисиц, и по лесенке — по лисьим лапочкам — поднялся Бессон к царевне и спящую ее похитил. Легко, как воздушную кисею, он поднял ее и понес. Под окном сторожил его бурый конь. Сел Бессон на коня и помчал царевну, суженую свою Скороглазку, к себе в свое Бессонное царство. А дорога вела густым лесом, и только конь разошелся — дорога знакомая — как навстречу идет волк.

— Стой, царевич! — говорит волк, — а не то зарежу твоего бурку — виданое ли это дело! Да и редко какое похищение царевен без меня совершалось! Ты у меня не только хлеб отнял, а и славу серого волка.

Запечалился царевич: как ему пешему с царевной — и даль не дальняя, да темен лес.

И коню тоже какая там радость волку на зуб попасться.

И говорит конь Бурка:

— Отдай, царевич, серому зубарю туфельку царевны, ему и одной за глаза довольно, будет чем по лесу хвастать — я де помог царевичу похитить царевну.

— И то правда, — подумал царевич.

А царевне хоть и не охота остаться об одной туфельке, да коня пожалела, сняла с левой ноги туфельку. Подхватил туфельку себе в лапы волк, да и был таков.

И только что собрались они дальше в путь, откуда ни возьмись медведь. Посередке дороги стал и ни с места: ни пройти, ни проехать.

— Ничего не поделаешь, — говорит конь, — через леса и моря перепрыгнуть могу, а через медведя как-то неловко, заказано.

А медведь и говорит добрым голосом:

— Куда вас, путники, несет ни свет, ни заря? Сказку хочу вам рассказать. Три ночи сочинял, а рассказать некому. Такое время: все куда-то спешат.

«Мы тоже спешим», хотел сказать царевич, но взглянув на косматую лапу медведя, покорно слез с коня, а за ним и Скороглазка.

Уселись они при дороге, и медведь начал сказывать свою сказку.

Жили два друга Дуб и Дубище. И была между ними дружба, никакой и цепкой траве не заглушить. Они стояли рядом и жили тесно, их корни сплетались под землей, а ветвями они касались друг друга. И каждый только и думал, что бы такое сделать приятное другу. Прилетит ли соловей к которому из них, а тот сейчас же позовет к себе соседа. Дубище, скажет, иди соловья послушать. А тому только пошире разметнуть свои зеленые лапы, охорошиться, и он уже в гостях у друга. И вместе слушают и радуются любимой птичке.

Дубище скажет Дубу:

— А давай представимся, будто мы едем путешествовать в незнакомые нам страны.

— Хорошо, Дубище, поедем.

И они закроются с головой ветвями, и едут. И в каких только чудесных краях они не побывали и чего только не насмотрелись! Ездили и в Брусничную страну — там дубы красные, их корольковые ветви и червленые листья так и пышут огнем, по ветвям золотой нитью снуют насекомые народы, проходят хитрую науку от рукоделья до чистописания: их учитель — красный дуб.

Побывали они и в Ручьевой стране, дальше Брусничной, за озером — за круглым Перевесьем, золотыми желудями блестит дуб. В беззвездную темную ночь потерянный путник сорвет жолудь, и дубовой золотой звездой дорогу себе освещает.

Каждый раз как вернутся Дуб и Дубище из странствия, сколько у них разговору. Наперерыв пойдут рассказы. И долго всему лесу было потом что вспомнить.

Под ветвями, как под шапкой, плотно прикрыв головы, и так путешествуя из страны в страну, они попали в царство Муравые Холмы. И там прогуливаясь, встретили белую царевну Дубаву. И эта встреча стала концом их дружбы.

Оба они полюбили белую царевну, и с первых же слов поссорились друг