Холодное пламя - Мари Милас

– Аллергия, – с облегчением выдыхает он. – На что?

– Молоко, – морщусь. – Оно не подходит.

Марк одергивает руку, и я скучаю по такому ласковому прикосновению от этого вредного мужчины.

– Я приношу тебе его последние две недели.

– Да. – Виновато киваю.

Мне стало ясно, что козье молоко тоже не подходит, когда на следующий день, после того как я попробовала его, у меня вылезли огромные бляшки от аллергии по всему телу. Я так дорожила его заботой, которая является для меня кислородом, что ни проронила ни слова.

– Почему ты ничего не сказала?

Я открываю рот, но не нахожу слов.

Потому что не хотела, чтобы ты потерял ко мне интерес. Потому что я ждала этого злополучного молока, лишь бы погреться в лучах твоего внимания.

Глупая Лили.

Я ничего не говорю, Марк качает головой, а затем достает из ящика стола мой любимый мармелад.

– Приготовил на вечер… Но думаю, прямо сейчас это тебе необходимо.

Он выходит за дверь и оставляет меня с кучей вопросов, теплотой в душе и мармеладом в руках.

Возможно, Марк Саммерс слишком сильно пленит меня как мужчина, но он усердно прокладывает дорогу в мое сердце, как друг.

Самый сексуальный друг на свете.

* * *

– Никогда не думала, что пожарная часть похожа на полноценный дом, – говорю я.

Спустя время Томас заглянул в кабинет пыток и повел меня на экскурсию.

– Мы проводим тут целые сутки, поэтому да, здесь есть все необходимое для жизни. – Кивает он, когда мы выходим из мини-спальни. – Кухня, комнаты отдыха, игровые, спортзал. Это все помогает нам… расслабиться? Иногда смены бывают ужасно тяжелыми.

Когда мы заходим в кухню, совмещенную с мини-гостиной, Томас останавливается около большой пробковой доски.

– Тут у нас что-то типа доски достижений, воспоминаний и прочей сентиментальной хрени, которую так любит Гарри, – Он издает смешок, указывая на фотографию Гарри, где он в грязной пожарной форме обнимает двух огромный лабрадоров на фоне полностью разрушенного и сгоревшего дома. – Он спас этих собак из подвала. Хозяин напился и закрыл их там. Случился пожар, этот идиот успел спасти свою задницу, вызвать спасателей, но ни слова не сказал о животных.

– Урод, – бормочу я.

– Гарри забрал этих собак себе. В тот день он кричал, что наконец-то стал отцом.

Я смеюсь и восхищаюсь позитивом этих людей. На многих фото они все покрыты сажей, позади них разрушенные здания или обгоревшие леса, но они улыбаются так, словно обманули эту жизнь. Возможно, в каком-то роде так и есть.

Не могу представить, каково это – войти в горящее здание, когда все из него бегут.

Я просматриваю множество снимков и мой взгляд цепляется за самую дальнюю фотографию, спрятанную в углу. Протягиваю руку и слегка поворачиваю ее, чтобы рассмотреть.

Слишком юный Марк, некоторые парни из команды и их семьи стоят около пожарной станции. На фотографии много людей, но я узнаю маленькую Мию и Томаса. Рядом с ними мальчик, видимо, их младший брат Люк. Он кривляется и тянет сестру за волосы.

Не нужен тест ДНК, чтобы найти мистера и миссис Саммерс. Их дети похожи на них, как капли воды. Те же темные волосы, смуглая кожа и ослепительные улыбки.

Даже Марк улыбается… потому что смотрит на миниатюрную блондинку, которую обнимает так крепко, словно боится, что она исчезнет.

Я ненароком прижимаю руку к груди, где начинает разрастаться странная боль. Еще ни разу на лице Марка не было такой улыбки, как на этой фотографии.

Улыбался ли он вообще хоть раз мне? Я понимаю, что у меня в груди на самом деле не боль, а вспыхнувшая зависть и… ревность.

Кем бы ни была эта девушка, она делала Марка Саммерса счастливым. Я же раздражаю его семь дней в неделю.

– Кто она? – Мне не удается проглотить свой вопрос. – Кто эта девушка рядом с Марком? Они выглядят счастливыми.

Томас замирает. Точно так же, как замирает Марк, когда я спрашиваю про дом.

Ты лезешь не в свое дело, Лили.

Томас слегка морщится и почесывает затылок.

– Да, они были счастливы. Когда-то.

Когда-то.

Он произносит это так, словно это было в прошлом веке. Однако ее фотография все еще висит на этой доске воспоминаний. Она важна. Незаменима.

– Дейзи была неотъемлемой…

Срабатывает сигнал тревоги, от которого я подпрыгиваю, а мое сердце чуть не уходит в пятки от испуга.

– Извини, Лили. Мне нужно бежать. Я попрошу кого-нибудь из парней продолжить, – спешно говорит Томас.

Я даже не успеваю сказать и слова, как он убегает.

Дейзи.

Я вношу это имя в список вещей, которые мне нужно узнать о Марке. Зачем? Вопрос хороший. Ответа, к сожалению, я на него не знаю.

– Ты все еще здесь, – за моей спиной раздается знакомый недовольный голос.

Я закатываю глаза и поворачиваюсь к Марку. Этот человек даже не пытается хоть иногда быть милым.

– А ты все еще ведешь себя, как грубиян. Знаешь, ты мог бы попробовать быть гостеприимным.

– Я дал тебе воды. – Он пожимает своими широкими плечами. – И мармеладки.

Я открываю рот, чтобы начать препираться, но не нахожу слов против.

– Ладно, это действительно было неплохо.

– Всего лишь неплохо? – Марк приподнимает одну густую бровь.

Это не должно выглядеть так горячо, ради всего святого.

Я откашливаюсь.

– Почему ты не умчался с Томасом спасать мир?

– Потому что сегодня не моя смена.

– Но ты на работе, – бормочу я, бродя по гостиной с десятком больших кресел, напротив огромного телевизора с игровыми приставками.

Мамочки, да у них тут почти что Диснейленд.

– Потому что… – начинает он, а затем ворчит: – Неважно. Пойдем я покажу тебе все остальное. Полагаю, Томас провел тебя только по второму этажу?

Я киваю и вновь останавливаюсь возле доски воспоминаний. Она бы не привлекла меня снова, если бы на ней висели просто фото. Но это те фото, которые пахнут, издают звуки и излучают смех.

Снова и снова возвращаюсь взглядом к Марку с Дейзи и не могу оторвать глаз. Он смотрит на нее так, как я всегда мечтала, чтобы на меня посмотрел хоть кто-то. В этом взгляде так много…

Любви.

Марк подходит к лестнице, ведущей на первый этаж, и окликает меня.

– Ты идешь?

– Да. – Я подхожу к нему, стараясь заглушить в своей голове сто вопросов о Дейзи.

Мы спускаемся на первый этаж, где стоят машины и другая техника.