Жаркое лето сорок первого - Рыжий

Стрелял MG-34. Но не по мне!

Рано радоваться! Перезаряжаю автомат, и, приготовив его к бою, бегу к немцу. Посмотрев на него, понимаю – не жилец. Одна из пуль вошла ему прямо в затылок.

Высовываюсь из укрытия, смотрю в сторону мотоциклов – мало ли, может немец чего-то перепутал и по своему товарищу отработал?

К счастью, понимаю, что всё оказалось гораздо проще – это Артём успокоил мотоциклиста-пулемётчика. Вон, он как раз скидывает сейчас тело немца из коляски. И девушка-военфельдшер с ним.

Встаю на ноги и приветственно поднимаю вверх автомат. Мне в ответ замахала девушка. Кажется, даже звон в ушах прошёл, что не могло не радовать

У нас есть несколько минут на сбор трофеев. Первое, что делаю – подхожу к убитому автоматчику, и, обращаю внимание на погоны: пустой, но обшитый галуном, с весьма своеобразной серебристой «звёздочкой» - фельдфебель.

С земли поднимаю его автомат, присматриваюсь – новенький МР-40, выпущенный, судя по клеймам, в нынешнем, тысяча девятьсот сорок первом году. Недолго думая, склоняюсь над телом и расстёгиваю все ремни и пряжки. Забираю всё необходимое: два запасных подсумка на три магазина каждый, нож в ножнах, документы, флягу. Автомат на всякий случай разрядил.

Подошёл к немецкому мотоциклисту-стрелку. Как мне и показалось раньше, одна или несколько пуль попали ему в карабин, поэтому это оружие меня больше не интересовало. А вот две гранаты на длинной ручке, засунутые за ремень – я забрал с собой. Штык-нож и флягу тоже не забыл.

Через полторы минуты я уже стоял рядом с Артёмом, внимательно изучающим содержимое немецких ранцев, закрепленных на мотоциклах.

-С оружием и едой мы вопрос решили. Как и с транспортом. А теперь нужно уезжать отсюда побыстрее, пока ещё какие немцы не появились!

Я был полностью согласен с Артёмом. Товарищ военфельдшер же лишь молчала, испуганно смотря на тело в немецкой форме.

Наскоро перевооружились. Товарищ военфельдшер осталась при своём «Нагане». Ей мы вручили один из трофейных рюкзаков, переложив в него всю найденную пищу (консервы, сала шмат, хлеб и шоколад). Артём не захотел расставаться с «Наганом», сказал, что уже сроднился с ним. А вот немецкий автомат и немецкие же гранаты принял с превеликим удовольствием, выслушав краткий инструктаж по обращению с данным оружием. Ему же я вручил бинокль и карту с компасом.

Я же остался вооружен ППШ и ТТ. За спиной у меня был вещевой мешок со знаменем полка. А на боку болталась командирская полевая сумка с тремя немецкими солдатскими книжками и документами убитых бойцов и командиров Красной Армии…

Глава 4

Перед тем, как покинуть место боя, пришлось слегка «попотеть» прибирая тела убитых немецких солдат. Ничего серьёзного изобретать не стали, просто скинув убитых в придорожную канаву так, чтобы они оказались возле кабины грузовика, вот только перед этим, Артём внимательно «распотрошил» убиенных на трофеи, выпотрошив буквально всё из немецких карманов, включая зажигалки, спички и прочую мелочевку на немецкую плащ-палатку, и, получившийся тюк засунул в коляску мотоцикла. Из общей груды трофеев он выделил двое часов на аккуратных кожаных ремешках. Одни из них протянул мне:

-Держи, без часов, как без рук.

Девушка-военфельдшер попыталась было возмутиться, против таких наших трофеев:

-Товарищ старший лейтенант! Да как же так? Вы же командир Красной Армии, а не мародёр?! Такими своими действиями вы очерняете образ Красного Командира в лице бойцов Красной Армии!

Под бойцами Красной Армии, конечно же, подразумевался я. Вот только зная Артёма, я мог быть уверен, что несмотря на всю свою честность и доброту, он не переносил подобного «словоблудия» и свято чтил право военного трофея – во всяком случае, из командировки в Сирии он однозначно привёз некоторые элементы военной экипировки, ранее принадлежавших боевикам поддерживаемой западными «партнёрами» оппозиции. И угрызений совести по этому поводу у него не было никаких. Как он там говорил?

Впрочем, вспоминать, как некоторое время назад (или хрен знает сколько десятилетий вперёд?) мне не пришлось, Тёма повторил свою фразу слово в слово, как когда-то, когда я был в гостях на его съёмной квартире:

-Им это уже не нужно, а нам жизнь спасти может. – Коротко, но веско, твёрдо, как умел только он, сказал старший лейтенант. – Что же касается образа оф… - Я напрягся, а Артём, понимавший, что слово «офицер» будет неуместно ещё почти два года, быстро поправился:

-Что касается светлого образа командира Красной Армии, так он заключается не в том, чтобы осуждать человека за трофеи, а в том, что он сделал для победы над противником, что он сделал для защиты своего гражданского населения, вашей в том числе семьи, товарищ военфельдшер! Светлый образ и репутация командира Красной Армии, это поступки, совершенные для победы над врагом. И, будьте уверены, если того потребует ситуация, для победы над врагом я «обнесу» весь Берлин, самолично в каждую квартиру зайду и сниму всё, что получится, чтобы на вырученные деньги построить танк для родной Красной Армии или самолёт для наших, Красных Воздушных Сил.

Девушка насупилась. А я же подумал о том, что нам стоит задуматься об общении с местными, ведь далеко не всё, что считалось нормой у нас, в веке двадцать первом, считается нормой в нынешнем, веке двадцатом. Опять же, кто у нас не тащил различные мелочевки домой с работы? Бумагу, ручки? Кто-то какие-то запчасти, чтобы потом продать налево. А тут… Тут, здесь и сейчас люди воспитаны так, что, если нужно, они последнюю рубаху отдадут для Победы над врагом. И будут правы.

Это и нужно учитывать. Вот только поговорить на эту тему с Артёмом не получилось, он подал команду, закидывая кобуру с пистолетом пулемётчика в коляску мотоцикла:

-Серый, ты на мотоцикле с коляской. Товарищу военфельдшеру покажи, как обращаться с пулемётом. Я поеду на «одиночке». – Тёма протянул мне и девушке немецкие очки-консервы. – Возьмите, в дороге поможет.

Я с благодарностью принял эти очки, несколькими движениями подогнав ремешок под себя. Работать с подобного рода вещами мне довелось. Правда, это были баллистические очки из моего века, те самые 6б50 из комплекта «Ратник», были они более совершенны, и, в основном использовались мной на страйкболе вместе с репликой общевойскового шлема 6б47. В общем, какое-никакое представление о таких очках у меня имелись, поэтому и принял их с благодарностью – сам я о них даже не подумал, хотя должен был!

А вот товарищ военфельдшер, надув губки, отвернулась, не приняв «подарок».

«Ну и