Холодное пламя - Мари Милас

Я достаточно уверена в этом мужчине, чтобы не переживать за его реакцию. Это единственное, что успокаивает меня.

Потому что в остальном… Черт, я боюсь даже дышать, лишь бы не навредить ей или ему.

Ричард заглядывает в палату и неуверенно спрашивает:

– Можно?

– Заходи, – выдыхаю я, пряча снимок УЗИ под одеяло.  – Сейчас должен подойти доктор Митчелл.

– Все в порядке?

Я пожимаю плечами. Безусловно, Ричард уже удостоверился в своей догадке, но Марк будет первым, кто узнает о беременности.

Доктор Митчелл заходит в палату и улыбается. Он смотрит сначала на меня, а затем на Ричарда.

– Отец?

– Д-д-да, – заикается Ричард.

Я одновременно с ним говорю:

– Нет.

Доктор Митчелл приподнимает брови и переводит взгляд с него на меня.

Я со стоном потираю лицо, а затем смеюсь. В моей груди растекается тепло от этого неуверенного «д-д-да» от Ричарда.

– Это сложно, но он не тот отец, о котором мы говорим.

В дверях появляется Марк и сразу же подбегает ко мне, осыпая меня вопросами и осматривая с ног до головы, будто выискивая травмы.

– Вот он, – киваю на мужчину, который уже занял оборонительную стойку около моей кровати.

– Вот я. – Повторяет Марк, хотя понятия не имеет, о чем идет речь. Он просто готов поддержать меня в любом бреде.

Ричард плюхается на стул, с улыбкой потирает лицо и бормочет:

– Значит, я был прав.

– В чем прав? – Марк поворачивается ко мне. – Ты себя плохо чувствуешь? Что у тебя болит? Почему тебе поставили капельницу? – Он снова повторяет череду вопросу и нежно сжимает мою руку с катетером.

– Потому что я чуть не выплюнула свои органы.

Марк хмурится.

– У меня внутри ягода черники. – Стреляю глазами на живот и переплетаю пальцы наших рук. Я делаю несколько быстрых вдохов и выдохов, будто готовлюсь к пробежке, а затем, подняв взгляд к потолку и сморгнув слезы в глазах, поясняю: – Я беременна.

Марк несколько раз медленно кивает, затем плюхается на стул рядом с кроватью.

– Ребенком?

Я сдерживаю смех.

– Нет, черникой.

Марк запрокидывает голову и смеется. Так звонко, ярко и пламенно, что у меня снова начинает щипать в глазах от эмоций. Он целует мои щеки, сопливый нос, а затем губы. Мы соприкасаемся лбами, и его светло-голубые глаза становятся темнее на пару оттенков. Он гладит мои щеки и хочет что-то сказать, часто дыша, но думаю, слишком шокирован происходящим, чтобы вымолвить хоть слово.

– Я боюсь отравить нашего ребенка своей едой, – шепчу я.

Марк прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. Он снова целует меня, нежно, трепетно, и так всепоглощающе, что я ощущаю это в кончиках пальцев ног.

– Я буду готовить для вас двоих. Потому что вы нужны мне живыми. Потому что я люблю вас.

Он скользит теплой рукой под одеяло и накрывает ладонью низ моего живота. Если бы я не знала, что мой срок всего пять недель, то подумала, что Черничка зашевелилась от его любви, не знающей преград. Но это лишь множество бабочек, которые парят в животе с того дня, как мой взгляд столкнулся с самым ворчливым мужчиной на свете.

– Он размером с черничку, – говорю я, потому что считаю это важной информацией, а затем протягиваю Марку снимок УЗИ.

– Самая крутая Черничка на свете, – восторженно произносит он, всматриваясь в картинку, на которой толком ничего не понятно.

Доктор Митчелл откашливается, и мы переводим взгляд на него.

– Итак, раз мы выяснили, кто отец, – он усмехается, смотря то на Марка, то на Ричарда, притихшего в углу с легкой улыбкой на лице. – И разобрались, что беременны ребенком. Теперь я обязан рассказать вам о некоторых особенностях.

Я киваю, Марк расправляют плечи, а Ричард наклоняется вперед, будто ему крайне важно услышать все беременные подробности.

– Лили, у тебя обезвоживание, поэтому я рекомендую остаться в больнице до утра. Сильный токсикоз не страшен на раннем сроке, намного опаснее то, что у тебя было небольшое кровотечение. Такое бывает, и хорошо, что мы незамедлительно смогли тебя осмотреть и предотвратить возможные риски.

Марк вытирает пот со лба, а я слегка дрожу при мысли о потере ребенка, с которым еще не успела толком познакомиться.

– Не пугайтесь, – доктор Митчелл наливает воду в стакан и протягивает мне, – все будет в порядке, если вы будете беречь себя.

– Будем, – отвечают Марк с Ричардом в унисон, хотя обращались ко мне.

Они переглядываются и замолкают.

– Я думаю, что просто очень устала и перенервничала за последние сутки.

Это действительно был спринтерский забег с препятствиями.

– Прошу вас воздержаться от физических нагрузок, стресса, людных мест во избежание инфекций и перелетов. По крайней мере, в первый триместр. – Продолжает доктор Митчелл и параллельно записывает рекомендации. – Также в ближайшие недели стоит ограничить половую активность, как бы сильно этого ни хотелось… – Он бросает на Марка строгий взгляд. – Это на вашем контроле, потому что женщина под влиянием гормонов бывает слегка возбуждена.

– Так, пожалуй, на этом моменте я пойду, – откашливается Ричард и встает. Он направляется к двери и на мгновение останавливается, чтобы посмотреть на меня с легкой улыбкой.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Ричард сводит брови, обдумывая следующие слова, но так ничего и не говоря, направляется к двери.

– Ричард? – окликаю его.

Он бросает на меня взгляд через плечо.

– Спасибо, что был мне другом и поймал. Как насчет того, чтобы делать это дальше?

– Всегда, – тихо отвечает он.

Его лицо пересекает тень сожаления, вины и беспросветной грусти.

Ему многое нужно обдумать и со многим смириться, но так или иначе, мы останемся в жизни друг друга. А кем именно, покажет время. К счастью, теперь мы никуда не торопимся и не бежим.

Доктор Митчелл дает нам последние рекомендации и уходит.

Когда мы остаемся с Марком одни, меня начинает клонить в сон, хотя во мне полно эмоций, которыми хочется поделиться.

– Ты не жалеешь о том, что все случилось слишком быстро? – спрашиваю я, переворачиваясь на бок.

Марк подносит мою руку к губам и оставляет поцелуй, который согревает мои холодные пальцы.

– Я не сожалею ни о чем, что связано с тобой. И к тому же, я не молодею, сама говоришь, что у меня уже морщины. Не хочу быть папой, который похож на дедушку.

Я усмехаюсь и прикрываю глаза, потихоньку погружаясь в сон.

– Элла и Рид завопят от счастья.

– О да, они определенно сделают это.

Тишина окутывает нас, как пуховое одеяло. Марк поглаживает костяшки моих пальцев и тихо говорит:

– Ты не попадешь на чемпионат.

Я открываю глаза лишь на секунду, чтобы увидеть эмоцию на его лице.