Холодное пламя - Мари Милас

– Выборы? Какие? Главного идиота в семье Саммерс? Так тут можно и без выборов…

– Марк Саммерс, не будь плохим ребенком, – отчитывает Элла своего сына, ребенка, который еле помещается в кресло гостиной.

– Выборы имени твоего ребенка, идиотина. – Закатывает глаза Мия и тоже получает грозный взгляд от матери.

Боже, эти разборки, мое любимое времяпрепровождение. Почти как ругань в «Холостяке», только лучше.

– Вы не можете действительно назвать ребенка Черничкой?

– Почему нет? – спрашиваем мы с Марком в унисон и улыбаемся друг другу.

Рид присоединяется к нам и садится в кресло рядом с Марком.

– Предлагаю Зои.

Марк морщится.

– На ранчо так зовут одну из коров.

– Согласна, отвратительно, у тебя никогда не было вкуса, – отмахивается Элла. – Ты предлагал назвать Мию именем своей прабабушки. Зигги.

Теперь мы все морщимся.

– Ее точно так звали или папа придумал это, когда увидел глупое лицо Мии? – смеется Люк.

Мия вскакивает со своего места и бросается за ним, Люк тут же перепрыгивает через спинку дивана, как какой-то ниндзя.

– Ты засранец! Ошибка природы, иди сюда.

Я пригибаюсь, потому что они начинают драться где-то позади меня.

– Эй-эй-эй, – доносится голос Томаса. Из-за этого шума, я даже не услышала, как он пришел. – Хватит, детки. – Он разнимает Мию и Люка.

– Ты выдрала мне клок волос! – орет Люк.

– Ты и так не блещешь красотой, дубина, – Мия дает ему подзатыльник, пока Томас ведет их, схватив за уши.

Он останавливается перед своими родителями и говорит:

– Вам стоит что-то сделать с этими детьми. Может, существует какая-то политика возврата? Обмена? Они явно не наши.

Марк потирает лицо руками, смотрит в потолок и тихо ворчит:

– О нет, по ним как раз таки отлично можно опознать нашу сумасшедшую семью.

Когда все наконец-то успокаиваются и усаживаются, мы принимаем решение, что выберем имя случайным образом. Каждый напишет свой вариант на бумажке, а потом мы сложим их в шляпу. Сначала вытяну я, а затем Марк. Таким образом, у нас будет два имени, а когда родится Черничка, мы посмотрим на нее и решим, какое имя ей больше подходит.

– Где ты был? – спрашивает Марк, обращаясь к Томасу. – Мы вместе вышли из части.

Томас заканчивает писать и бросает бумажку в шляпу.

– У Гарри.

Никто не комментирует его слова, потому что этот ответ достаточно часто звучит из уст Томаса. Мы все часто навещаем Гарри, но Томас, кажется, скоро поставит в его палате еще одну кровать и ляжет рядом с ним. Он все еще слишком винит себя… и это не прекратится, пока не случится чудо.

Я роюсь в пледе, лежащем на диване, и ищу телефон. Надеюсь, что он все-таки найдется. Мне необходимо знать мнение еще одного важного человека. Он тоже должен участвовать в «выборах». У него отняли возможность дать имя своему ребенку, поэтому я рада позволить ему сделать это для внучки.

Я: Знаю, что у тебя сейчас ночь, но это важно.

Ричард повез малышей на соревнования, поэтому мы уже неделю не можем нормально поговорить из-за разности во времени. А мне очень нравится с ним болтать. А еще, возможно, я очень скучаю по его гиперзаботе и вредной еде, которой он меня подкармливал в тайне от Марка. Я выяснила, что Ричард совсем не умеет мне отказывать.

Папа: Что-то случилось? Как Черничка?

Я не называю его вслух папой, но мне нравится, как выглядят эти буквы в наименовании контакта.

Я: Все в порядке. Как всегда уютно устроилась на моем мочевом пузыре, вообразив его своей подушкой, и уперлась пяткой в ребро. Почему ты не спишь?

Папа: Потому что ты написала и сказала, что это важно. Передавай Черничке привет.

Я: Передам. Мы выбираем имя. Предложишь свой вариант?

Точки вверху диалога прыгают почти вечность, прежде чем появляется новое сообщение.

Папа: Мне понравится то, что предложишь ты. Я всегда на твоей стороне. И вообще, почему ее нельзя назвать Черничкой?

Глядя в экран телефона, я улыбаюсь, как маленький ребенок, которому подарили шоколадку.

Я: Скажи? Мы тоже с Марком недоумеваем. И все же… Предложи свой вариант имени.

Папа: Виктория.

Я: Типа как королева?

Папа: Типа как победа.

Я усмехаюсь и прикладываю руку я к ямочке на щеке. Мне нравится это имя. Ведь мы действительно в конце концов одержали победу… над прошлым.

Я: Спасибо, я напишу тебе, когда закончатся выборы.

Папа: Не забудь.

Проходит пару секунд и приходит еще одно сообщение.

Папа: И не забывай надевать носки. Все болезни идут через ноги.

Я: Боже, ты стареешь…

Папа: Ну я же скоро стану дедушкой, тренируюсь.

Я фыркаю от смеха и возвращаю свое внимание к бурному обсуждению в комнате.

– Я вообще не понимаю, почему вы все, – Марк указывает на свою семью, – выбираете имя для нашего с Лили ребенка.

Рид передергивает плечами, давая ответ, который служит веским аргументом при любом споре.

– Потому что мы семья.

Я чуть не подпрыгиваю от переизбытка эмоций, когда перемешиваю бумажки в шляпе. Перед тем как вытянуть, потираю живот, как лампу Аладина.

– Мы должны выбрать самое красивое имя, Черничка. Или любое, кроме Зигги. – Улыбаюсь и бросаю взгляд на Рида. – Прости, это действительно ужасно.

Все взрываются смехом, а потом с замиранием наблюдают за моей рукой, ныряющей в шляпу.

Я достаю маленький бумажный квадратик и разворачиваю его.

– Дафна.

– Это написала Мия, она пересмотрела Бриджертонов, – комментирует Люк.

Мия лишь игриво прикрывает глаза, пожимая одним плечом.

– Мне нравится, – отвечаю я, и все кивают.

Марк встает и берет шляпу, он опускает руку и не сводит с меня глаз. Я нагреваюсь под его взглядом, уверена, даже мои щеки краснеют. Сколько бы ни прошло времени, этот мужчина будет воспламенять меня без единого прикосновения.

– Милый румянец, – самодовольно хмыкает он и разворачивает бумажку. Опустив взгляд, замирает.

Элла подносит руки ко рту и шепчет, словно молитву:

– Боже, хоть бы не Зигги. Я убью тебя, Рид.

Марк откашливается и возвращает свой взгляд ко мне.

– Джулия.

Я задерживаю дыхание. Это имя крутилось в моей голове почти все шесть месяцев. Оно созвучно с одним летним месяцем, а я не могла бы представить более идеального имени для ребенка, чьи родители встретились под снегом в июле.

– В переводе с латыни «июльская», – шепчу я, сразу же выдавая себя. – Джулия Саммерс. Очень по-летнему. Она, конечно, родится в июне, но…

Марк подходит ко мне, приседает и крепко целует.

– Мне нравится, – шепчет он. —Учитывая, что мы собирались называть ее Черничкой, Джулия – просто идеально.

Я смеюсь и легко целую его в нос. Марк кладет свои большие ладони на мой живот, и Черничка тут же приходит в движение.