Холодное пламя - Мари Милас

– Мне не жаль. Я уже выиграла в этой жизни все, что могла. Последняя награда будет в моих руках через девять месяцев.

Это правда. Я не помню, когда в последний раз думала об этом чемпионате, как о чем-то важном, а не удручающем или очередной зарубке на столбике своих достижений. Всю жизнь мне хотелось что-то кому-то доказать, быть лучшей, привлечь внимание. Однако, когда меня полюбил человек, перед которым я могу быть просто Лили, девочкой, потерявшей себя множество раз, я поняла, что ни кубки, ни золотые медали, ни внимание судей не сделают меня счастливой.

Я снова открываю глаза, чтобы посмотреть на мужчину, ставшего мне всем, за чем я бежала всю свою жизнь.

– Мистер Июль, я люблю тебя, спасибо, что подарил мне семью.

Люди приходят и уходят. Мы любим, ненавидим, злимся. Снова и снова пытаемся вернуть кого-то в свою жизнь, гоняясь за ним из последних сил. Иногда у нас уже нет ни второго и ни третьего дыхания, мы так истощены, что хочется упасть без сил. Мы желаем отпустить этого человека, жить дальше, но прошлое затягивает в паутину, шепча: «Попробуй еще раз. На этот раз все будет иначе». Не будет. Не стоит следовать за тем, кто изначально бежал от тебя. Нужно найти другой путь, ухабистый, рискованный и совершенно сумасшедший. Возможно, он окажется в другой стране, в штате сокровищ, в маленьком городке с пламенным названием и снегом в Июле. Возможно, он покажет нам, что дом не там, куда ты бежишь, а там, откуда тебе не хочется убегать.

Эпилог

Лили

6 месяцев спустя

– Где Лили?! Она не отвечает на телефон, – первое, что произносит мой муж, когда врывается в дом своих родителей.

Так как мистер Июль переживает за каждый мой чих и вздох, то в последнее время я много времени провожу у Эллы и Рида, чтобы каждый из Саммерсов наблюдал за моим животом взглядом орла.

Я лежу на диване в гостиной и поднимаю руку, чтобы помахать Марку. Ему видна только моя ладонь. Я сразу осознаю, что на пальцах остались крошки от чипсов, поэтому быстро прячу руку под себя.

– Не нужно так вопить, – доносится голос Рида из кухни. – Если бы с ней что-то случилось, как минимум пять человек в этой семье не смогли удержать язык за зубами.

Слышится тяжелый вздох, который может принадлежать только Марку, а затем не менее тяжелые шаги.

Он опирается руками на спинку дивана и хмуро нависает надо мной.

– Привет, капитан, – говорю я, облизывая соленые губы от чипсов.

Не целуй меня. Не целуй меня. 

– Где твой телефон?

Я пожимаю плечами, потому что действительно понятия не имею, где он. С беременностью моя память стала хуже, чем у рыбки Дори.

– Давай сегодня посмотрим «В поисках Немо».

Марк еще сильнее сводит брови к переносице, где морщина уже превратилась в чертову Марианскую впадину.

– Самое время посмотреть мультик про то, где огромная злодейская рыба сожрала мать и почти всех ее детей-икринок.

– Но один же выжил.

– А потом отец потерял его в океане, – он приподнимает бровь.

– Ты слишком суров! – Возмущенно вскидываю руки. – Немо просто был маленьким любознательным непослушным ребенком. В данном случае – рыбенком.

Марк поджимает губы, сдерживая смех, но не выдерживает и хохочет.

– Рыбенком?

– У тебя есть вариант получше?

– Эм… просто рыба.

– Скучно, – протягиваю я.

Марк улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Нет, нет, нет. 

Он замирает, как только его язык касается моей губы.

– М-м-м, – бормочет он около моего рта. – Чувствую вкус дерьмовой еды.

Я фыркаю и отталкиваю его от себя.

– Послушай, я не виновата. Это все она, – указываю на свой живот. – Я что, по-твоему, должна уже в утробе начать отказывать Черничке в радостях жизни? Нет, мистер, ты не на ту напал. Ты плохой полицейский, – я делаю паузу, задумываясь. – Плохой пожарный, – поигрываю бровями и продолжаю шепотом: – Звучит горячо.

Марк фыркает от смеха.

– Так вот, ты плохой пожарный, а я хороший полицейский.

Он обходит диван и присаживается на корточки рядом со мной.

– Чтоб ты знала, у тебя вся футболка в крошках… и бровь. Ты бы не скрыла это от меня.

Я потираю бровь, стряхивая с нее крошки. Упс.

– Но ты ничего не сказал.

– Я что самоубийца злить беременную женщину? – пожимает плечами он.

– Так я зря скрывала от тебя шесть месяцев, что ем дерьмовую еду?

Марк улыбается как Чеширский кот.

– Ты знал! – я хлопаю его по плечу и пытаюсь подняться.

Спина начала болеть на пятом месяце беременности, поэтому все мои движения слегка ограничены. Подъем с дивана выглядит так, словно я решила восстать из мертвых и научиться заново пользоваться своими конечностями.

– Что сказать? Мне было действительно весело наблюдать за тем, как ты скрываешь это от меня. Особенно запомнился случай, когда я пришел домой раньше времени, и ты вылила колу в цветок.

– Смерть того долларового дерева на твоих плечах! – Я указываю на него пальцем, все еще пытаясь встать с гребаного дивана.

Марк перестает улыбаться и помогает мне сесть. Я чихаю и морщусь, потому что теперь у меня что-то защемило в тазу.

Дорогой Бог, пожалей женщин и сократи срок беременности. Мы не заслужили пребывать двадцать четыре часа в сутки в аду. Уверена, мы занимаем место какого-нибудь маньяка или киллера. Это мое миллионное обращение к тебе, проверь чертов почтовый ящик. 

В гостиную заходят Элла и Мия, увидев мои мучения, тут же бросаются ко мне. Вся семья оберегает меня так, словно я последняя беременная женщина на планете Земля, от которой зависит будущее человечества.

– Все хорошо, – я сжимаю руку Эллы. – Просто чихнула.

А такое ощущение, что начала рожать. 

Боже, не хочу даже представлять, какого это будет, когда все действительно начнется. Полагаю, никакой чих с этим не сравнится.

– Почему ты так рано пришел домой? – Мия пинает Марка под зад, а затем сразу отбегает, опасаясь за свою жизнь.

– Лили весь день не отвечала на телефон. Я начал волноваться. – Он поднимается на ноги и целует меня в макушку.

Приходит Люк, плюхается на диван и обнимает меня за плечи одной рукой.

– Прости, ей было не до тебя, старший брат. – Он самодовольно усмехается и целует меня в щеку.

Элла смеется, а из кухни доносится веселое фырканье Рида.

– Клянусь, эта семья была послана, чтобы выводить меня из себя, – ворчит Марк.

Мия садится по другую сторону от меня и спрашивает:

– Где Томас? У нас сегодня выборы.

Марк озадаченно