Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Что-то в этом сломало что-то внутри меня.

— Я справлюсь, мэм. Спасибо.

— Вот и ладно, — сказала она, с сомнением разглядывая меня, а затем хлопнула ладонью по одной из бочек. — Я оставлю сумку на этой вот бочке. Смотри, не забудь, а то сдохнешь с голоду ещё до Вердаска.

Я сглотнула.

— Спасибо. Ещё раз.

Она неловко похлопала меня по плечу.

— Этот Врагг — тот ещё ублюдок. Если это избавит тебя от него, мне больше ничего и не нужно.

Снова схватив меня за руку, она потащила меня, как непослушного ребёнка.

— А теперь я накормлю тебя и твоего малыша.

По настоянию Кэлли я съела миску рагу, и она следила, чтобы я доела всё до последней ложки, словно сомневалась, что меня вообще кормят.

Ханиндред проснулся.

Громкий человек здесь. Еда?

Человек — друг. Еда скоро, — ответила я мысленно, проглатывая очередной обжигающе горячий, хорошо приправленный кусок кролика.

Я услышала, как у него заурчал живот.

Друг еда хорошо.

Я закатила глаза, продолжая есть, размышляя, чем Фокслин сумел его накормить. У него был собственный виверн, и он был близок к Лангу, так что я была почти уверена — ничего слишком отвратительного Ханину он не подсунул.

Сонно… еда, — пробормотал он. Я почувствовала, как наша связь ослабевает, когда Ханиндред снова уснул. Он проспал почти весь день, и я удивилась, что он так устал, но, наверное, это было к лучшему — перед дорогой ему стоило как следует отдохнуть.

Когда я закончила, Кэлли дала мне мясо для него. Потом снова похлопала по плечу и отправила меня восвояси.

В главном зале я остановилась на ступенях.

Я посмотрела на его оживлённый проход, видя, как вся невидимая работа замка происходит прямо у меня на глазах. Горничные несли чистое бельё от одной лестницы к служебному коридору, гонцы проносились мимо, а двое лютнистов шагали к южному выходу. Сквозь этот поток ног узкая винтовая лестница уходила вверх — к арочной решётке, за которой, как я полагала, находилась восточная башня. Я посмотрела на миску с сырым мясом в руках, затем ощутила за спиной зуб дракона. Дневной свет отбрасывал длинные тени на мраморные полы замка.

Я покачала головой и поднялась по главной лестнице, подавляя желание увидеть Сета и убедиться, что с ним всё в порядке. Он был племянником короля, его советником. Его камера в башне, вероятно, мало чем отличалась от моих собственных покоев, и бежать к нему всего через час после ареста было бы откровенной глупостью.

Нет. Я накормлю Ханина и составлю настоящий план — скорее всего, придётся умолять Ланга. И если понадобится, я проглочу свою гордость и сделаю это.

Солнечный свет согревал меня, пока я снова пересекала сады. Мысли были так заняты Сетом и ночным побегом, что я не обращала внимания на окружение.

Потом я посмотрела на дверь — и едва не уронила деревянную миску, когда тошнотворное чувство разлилось во мне, как вода по песку. Дверь в мою комнату была распахнута настежь, и даже отсюда я видела, как она перекосилась на петлях, её поверхность была искривлена. На полу — пара сапог. Неподвижная.

Ужас накрыл меня, когда я бросилась к входу.

Ханин?

Ответа не было.

Я позвала снова, в его сознании, так громко, как только могла, — и наткнулась лишь на глухое, бессознательное сопротивление.

Фокслин лежал на полу, с закрытыми глазами. Густая кровь растеклась вокруг его головы: часть собралась лужей на камне, остальное впитывалось в золотистую дорожку ковра. Я рухнула на колени и прижала пальцы к его шее.

Мгновение — ничего. Грудь сжалась.

Потом я заставила себя дышать, сосредоточиться, и надавила сильнее. Пульс. Слабый, но был. Он был жив.

Кровь пропитала мне колени. Я приподняла его голову и нашла источник раны — чем-то тупым и тяжёлым его сильно ударили в затылок.

Фокслин тихо застонал, когда я уложила его голову обратно на ковёр.

Паника закрутилась в голове. Я вскочила и закричала, зовя стражу, зовя на помощь. Кого угодно.

Отбросив волосы с лица, я бросилась вглубь комнаты. Юбки тянули вниз от тяжёлой, влажной крови, и шаги выходили неровными. Я уже знала, что увижу.

Пустая кровать.

И всё же я рухнула на пол, снова и снова зовя Ханина — в мыслях и вслух, обыскивая каждый угол, хотя знала: его здесь нет.

Он не был мёртв. Я чувствовала это. Его присутствие всё ещё было где-то рядом — приглушённое, словно в глубоком сне.

Под одеялом я нашла изжёванный цветок: жёлтый бутон и размазанные белые лепестки всё ещё можно было различить. Домил.

Тот, кто это сделал, пришёл подготовленным — чтобы усыпить Ханина.

Я рванула к двери, перепрыгнула через неподвижное тело Фокслина и закричала ещё громче. Наконец появились двое стражников. Я не остановилась.

Мне нужно было найти Ханина. Сейчас же. И самый быстрый способ — найти Теоллана. Клянусь кровью, я надеялась, что он всё ещё в замке.

Слова Ханина вернулись ко мне, когда я сбегала по главной лестнице, — и всё встало на свои места.

Громкий человек пришёл и дал ему сонную еду.

А я сидела на кухне, ела рагу из кролика, пока моего дракона уводили, а Фокслина едва не убили.

Я едва не врезалась в посудомойку и на бегу пробормотала извинение, протискиваясь мимо неё. Она ахнула и уставилась на меня в ужасе, но я лишь бежала дальше, не понимая её реакции. Поняла я только в главном вестибюле, когда поймала своё отражение в позолоченной металлической раме.

Моё платье было залито кровью. Та же алая жидкость покрывала мой нос и щёку. С моими странными глазами и воинственным кровавым мазком я наконец выглядела как та дикарка, за которую меня все принимали. Более того — я выглядела так, будто меня саму только что ударили ножом. Но времени разбираться не было. Я тёрла лицо на бегу по отполированному мрамору. Взгляды и шёпот тянулись за мной следом, но мне нужно было добраться до Теоллана. Библиотека была лучшей ставкой. Если его не окажется там — я найду его покои. Если и там его не будет — я буду кричать, пока не найду.

Он был следопытом. Он найдёт Ханина. Он должен.

Я пронеслась за мужчиной с охапкой книг. Когда он обернулся и увидел меня — всю в крови, — он взвизгнул и прыгнул в ближайшую нишу. Я не обратила внимания, лишь ускорилась, когда свет снаружи сменился с золотого на густо-янтарный.

Я снова позвала Ханина в мыслях, уже зная,