Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Я покачала головой — засов уже скользил по двери.

— Нет времени. Он меня услышит.

Он посмотрел на меня с чистой мукой, когда двери начали открываться.

— Тани—

Я оттолкнула его от себя, сама отступив на два шага, заставляя между нами появиться расстояние, как раз в тот момент, когда в проёме показалось лицо Банриллена. Удивление мелькнуло на его раздражённом лице, а затем хорошо отточенная ярость вырезала улыбку на его щеке.

Врагг шагнул внутрь, его тело заполнило весь проём.

— Смотрите-ка, кто здесь. Потеряла свои бусы, любовь моя?

Я думала, что напряжена до предела, но его тон сковал каждый мускул в моём теле.

Ланг больше не смотрел на меня. Его маска вернулась, залив лицо нечитаемой пустотой, пока он стоял, скрестив руки.

— Бан. Ты ранил моего человека?

Банриллен перекатил плечами.

— Я? Ранил рыцаря королевства? Защитника Драундхейвена? Ближайшего и единственного друга моего брата?

— Это не ответ.

— Ты меня в этом обвиняешь? — отозвался Банриллен, и его голос был, как топор в Госсамире. Двери за ним закрылись, а лицо налилось из белого в красный.

Ланг попытался выглядеть скучающим — и не сумел. Щёки всё ещё горели, пальцы подрагивали.

— Если он умрёт, я возложу это на тебя.

Банриллен усмехнулся.

— Ты так быстро готов предать семью?

Ланг, насколько мог спокойно, указал на меня.

— Эта женщина в шаге от того, чтобы стать частью семьи, а ты предал её.

Он сделал тяжёлый шаг вперёд и втянул носом воздух в мою сторону. Его взгляд был тошнотворно опасным.

— Неужели?

— У тебя не было права забирать её дракона.

— Права? — переспросил он, и его недоверие повисло в воздухе, как дурной запах. — Права? Как ты смеешь говорить мне о праве.

Ланг лишь закатил глаза, а я вжалась в угол комнаты, пока их противостояние превращалось в собственную арену.

— Брат—

— Нет, — перебил Банриллен. — Ты почти меня одурачил. Как ты её называл? Всего лишь простолюдинка с тряпьём на спине? — Его красное лицо налилось почти фиолетовым, пока он смотрел на брата глазами, полными братоубийственной злобы. — А теперь, потому что я заявил на неё права, ты тоже её хочешь.

Слова, которые он вкладывал в уста своего брата, не попадали в цель — я знала, что они лживы.

Ланг цокнул языком и с напускным безразличием прислонился к стене. Он так и не посмотрел на меня с тех пор, как его брат вошёл, и я была за это благодарна.

— Забирать её дракона было лишним.

Банриллен двинулся вперёд, его тускло-карие глаза были полны ненависти. Ланг выпрямился и шагнул ко мне, вставая между нами.

— Ты лжёшь. Ты всегда лжёшь, — я вздрогнула, когда Врагг раскусил обман брата так же легко, как и я. — Ты всегда был всего лишь вором, брат. Мой дракон, мой титул. А теперь ты хочешь забрать и мою жену. Ты не можешь получить всё. Ты не можешь получить её.

Банриллен сжал рот, его жёсткое выражение стало таким же ядовитым, как у его тёти. Старший брат повернулся ко мне — и в тот же миг Ланг шагнул ему наперерез, протянув руку назад, в мою сторону.

— О, — Банриллен приподнял бровь, но на его лице уже не осталось удивления. — Если только ты уже не успел? Ты её испортил, брат? Ты её осквернил, или она сама этого хотела? Она упала в твои объятия, как обычная шлюха?

Ланг медленно вдохнул и выдохнул. Когда он заговорил, его голос был сдержанным — и всё же я слышала, как на краях каждого слова натягивается ярость, чувствовала, как гнев рвётся сквозь него.

— Это не имеет к ней никакого отношения. Это между тобой и мной.

— Верно, — сказал Банриллен. Он сделал выверенный шаг назад и поднял руки, глядя только на брата.

Рука Ланга напряглась.

— Уходи.

Я поняла, что это было сказано мне.

Я посмотрела на них обоих. Панель была открыта сбоку, но я не знала, была ли она выходом, а не только входом, и не хотела оказаться в тёмном тоннеле без пути назад. Дверь была прямо передо мной — но для этого нужно было пройти мимо Врагга.

Банриллен махнул рукой в сторону двери.

— Да, иди.

Вечерний свет вытягивал длинные, иссохшие тени от оконных переплётов и военного стола, а тишина тянулась ещё дольше. Я переводила взгляд с одного на другого и сделала неуверенный шаг к Лангу. Ни один из братьев не двинулся.

Я прошла мимо Ланга. Его протянутая рука задела моё плечо, и я почувствовала его страх. Даже в этом мимолётном прикосновении я знала — этот страх был целиком и полностью за меня.

Слова Ивон снова закружились в голове — её предупреждения о волках. Двигайся ровно. Дыши. Не смотри им в глаза.

За этот последний совет я и уцепилась, когда начала осторожно протискиваться мимо Врагга. Я была так близко, что чувствовала тепло его тела, проходя мимо его массивной, мускулистой фигуры. Выдох сорвался с губ, когда я сделала шаг, который должен был вывести меня из-под его досягаемости.

И тут — змеиным движением, быстрее, чем я могла представить, — он схватил меня за плечо.

— Подожди. Я передумал.

Я подавила вскрик, когда он рванул меня к себе железной хваткой. Рука закричала от боли, когда он вывернул меня так, что моя спина прижалась к его груди, а моё плечо и рука пошли вверх, к шее. Ему не потребовалось бы много, чтобы сломать мне руку.

— Бан, — прозвучало предупреждение Ланга. В одном слоге было достаточно угрозы.

Банриллен коснулся моей щеки, и меня передёрнуло.

— Это же ночь перед нашей свадьбой. А я ещё не поцеловал свою невесту на ночь.

Врагг развернул меня к себе, отпустив руку, но тут же схватив за плечи. Он смотрел на меня с улыбкой, которая могла бы показаться дружелюбной, если бы не отвратительная зависть, клубящаяся во всём его разуме. Я впилась в него взглядом.

— Убери от неё руки, — голос Ланга прозвучал ближе, но я не осмелилась обернуться.

Улыбка Банриллена стала самодовольной.

— Похоже, всё-таки это имеет к ней отношение.

Прежде чем он успел что-то сделать, я плюнула ему на ботинок.

— Отпусти меня.

Мой голос оказался сильнее, чем я ожидала. Я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

Он даже не моргнул.

— Она говорит.

— И бьёт тоже, если ты не перестанешь держать меня, как оружие.

С меня хватит быть молчаливым трофеем в их братской войне. Он украл моего чёртова дракона.

— Вот как? — Его губы скривились. — Мне больше нравилось, когда ты молчала.