Самые яркие звезды - Анна Тодд

Каэл не таращился по сторонам, однако все видел. Примечал.

Наши глаза встретились, и, к моему удивлению, он заговорил первым:

– Именно так я и думал провести свой двадцать первый день рожденья.

И он опять отпил пива.

Кто-то включил старую песню Ашера^[8], и я тихонько уткнулась в свой стаканчик, чтобы скрыть улыбку. Если люди слушают такую древность, значит, пытаются создать соответствующую атмосферу. Хотя его группы я не поклонница, услышать было приятно – люблю поностальгировать.

– Ух ты, Ашер. Предыдущий сарказм не считается. – Каэл тоже улыбался.

Я совсем не знала этого парня, но вот таким он мне страшно нравился. Веселый, беспечный. Я смеялась, а он не отводил от меня взгляда. Разглядывал глаза, рот, опять глаза. Беззастенчиво.

Знал ли он сам, как на меня смотрит? Не мог не знать.

Голова у меня кружилась, и вовсе не от выпитой водки.

– Кари! – Голос брата перекрыл все шумы, в том числе и шум блендера, в котором кто-то смешивал ядовитого цвета жидкость; хотелось надеяться, что этот напиток не окажется потом на полу туалета. – Наконец-то!

Он обхватил меня обеими руками. Я словно в пиво окунулась – так от него пахло. Впрочем, эта мысль тут же улетучилась. Остин крепко меня сжал, чмокнул в висок.

– Ну надо же!

Брат размахивал пластиковым стаканчиком и уже был пьян. Не буйный, не агрессивный, но набрался основательно.

– Выпить себе нашла?

Глаза красные… Я напомнила себе, что его только-только выпустили под залог, – конечно, он хотел расслабиться.

То, что мне знакомо выражение «выпустить под залог», – уже знаменательно. Однако сегодня я отказалась думать о чем-либо, кроме отдыха. Я пришла сюда потусоваться, и раз уж Каэл тоже здесь, пусть и он повеселится.

– Да. – Я подняла стакан, и Остин одобрительно кивнул.

– Ты уже познакомилась?

Язык у него слегка заплетался, волосы растрепались, челка падала на лоб.

– Нет. Я только пришла.

– А вид у тебя довольный! Ты довольна? – спросил мой брат.

Щеки у него разрумянились. Я положила руки ему на плечи.

– А у тебя вид пьяный, – упрекнула я. Не всерьез, конечно. Он и вправду был пьян. А я и вправду была довольна. Но обсуждать это в присутствии Каэла и ссорящейся парочки не собиралась.

– Ага. Я рад, что вернулся. – Брат распростер руки в стороны.

Радость его была заразительна, и я почувствовала прилив сил, какого давно не испытывала.

Остин поднес свой стакан к моему, затем повернулся к Каэлу. Не сразу сообразил, что Каэл – не из числа приглашенных.

– Привет! – Он протянул руку.

Я смутилась и уже жалела, что не налила себе двойную порцию.

– Привет. Каэл. Рад познакомиться.

Они обменялись рукопожатием с таким видом, словно заключали сделку на миллион.

– Каэл. – Остину понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить. – Рад познакомиться, дружище. Выпить у нас есть, пиццу уже везут. Она, – он махнул в мою сторону стаканом, – знает, где что. Идемте, ребята, в гостиную.

Каэл посмотрел на меня, я пожала плечами. Сама не знала, стоит ли нам идти с Остином.

– Ладно, наливайте себе, и пошли.

Я взглянула на Каэла, но тут брат спросил, сколько тот уже служит. Остин сразу догадался, что Каэл солдат. Такие вещи он понимал без слов. Расспрашивать меня о делах в присутствии других ему не хотелось, но я видела: он только и ждет подходящей минуты.

Крикливая парочка удалилась в коридор – наверное, решили заняться любовью в ванной на первом этаже.

– Рад, что ты пришла, – сказал Остин, ведя нас в гостиную.

Он покосился на Каэла, и я закатила глаза. Обычно мы друг к другу в сердечные дела не лезли. Впрочем, если говорить обо мне, то и лезть особенно было не во что. Я только с одним парнем встречалась, о чем дала себе слово даже не вспоминать. И еще один раз мне по-настоящему признались в любви.

Брат, в отличие от меня, влюблялся каждую неделю. И хотя при этом ему как-то удавалось быть искренним, в отношениях Остина интересовала исключительно физическая близость. Ладно, не мне его осуждать. Я страдала от той же жажды, только утолить ее было некому.