Костёр для истинной - Амалия Лонг

Она смотрела на меня, и я видел, как слёзы текут по её лицу.

— Ты дурак, — сказала она. — Ты самый забавный дурак, которого я когда-либо встречала.

Она взяла мою руку.

— Давай попробуем, — сказала она.

Я смотрел на неё, и внутри меня поднималось что-то огромное, светлое. Я не знал, как это назвать. Я не знал, что это.

Но я знал, что я люблю её.

Я обнял её, и она прижалась ко мне. Я чувствовал её тепло, её дыхание, её сердце. Я чувствовал, как мир становится правильным.

— Я люблю тебя, — сказал я.

— Мне нужно время, — сказала она.

Мы стояли у реки, и ветер дул в лицо, и я чувствовал, как мир становится правильным. Я чувствовал, как всё встаёт на свои места.

Я поцеловал её.

Я был дома.

Сафира

Я стояла у реки и держала его за руку.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то тёплое, светлое. Я не знала, что это было. Я не знала, как это назвать.

Но я знала, что я сделала правильный выбор. Я выбрала его. Я выбрала жизнь.

Я смотрела на свои руки. Золотой пепел больше не горел. Он лежал на коже тёплым, спокойным светом. Я знала, что это значит. Я знала, что я свободна.

Я думала о том, что я пережила. О том, как я горела. О том, как я умирала. О том, как я вернулась. О том, как я простила. О том, как я отпустила.

Я думала о нём. Об Эване. О том, как он стоял и смотрел. О том, как он не шевельнулся. О том, как он позволил мне сгореть. У него было всё — власть, сила, влияние. Он мог остановить их. Он мог спасти меня. Он не сделал ничего. Он просто стоял и смотрел.

Я думала о Ревене. О том, как он отдал мне последнее, не зная, кто я. О том, как он рисковал собой. О том, как он шёл ко мне, хромая, с пирожными и цветами. У него не было ничего, кроме доброго сердца. И он отдал всё. Всё, что у него было. Не для того, чтобы спасти мир. Просто чтобы помочь мне. Просто чтобы я не плакала.

Я смотрела на Ревена, и я знала, что он не предаст меня. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Второго предательства я не переживу. Я не выдержу ещё одной боли. Я не выдержу ещё одной потери. Но я знала, что я могу доверить ему всю свою жизнь. Я чувствовала это. Я знала это.

У него было мало. Но он отдал последнее. У Эвана было всё — и он не воспользовался даже малой частью, чтобы спасти меня.

Я смотрела на Ревена, и я знала, что он — моё будущее. Он — моя новая жизнь. Он — моё счастье. Я не знала, что будет завтра. Я не знала, что ждёт нас впереди. Но я знала, что я никогда не отпущу его.

Я поцеловала его, и ветер дул в лицо, и я чувствовала, как мир становится правильным.

Я была дома.

Эпилог

Когда-то я стояла на пепелище.

Я помню этот день. Я помню, как ветер разносил серый пепел по площади. Я помню, как он стоял и смотрел. Я помню, как я кричала. Я помню, как я умирала. А потом я вернулась. Я вернулась, чтобы отомстить. Я вернулась, чтобы простить. Я вернулась, чтобы начать всё заново.

Теперь я стояла на пороге своего дома и смотрела, как солнце поднимается над садом. Оно заливало золотым светом яблони, которые мы посадили в первый год, и виноградные лозы, которые уже оплели беседку. Воздух был свежим, прозрачным, он пах зеленью и мёдом, и где-то вдалеке пели птицы. Яблоки уже наливались румянцем, и я знала, что через месяц мы будем собирать урожай.

Это был мой дом. Наш дом. Большой, светлый, с широкими окнами, которые смотрели на сад. С террасой, где мы пили чай по вечерам. С кухней, где всегда пахло свежим хлебом и корицей. С детской, где каждое утро раздавался смех.

Я смотрела на него и не могла поверить, что это моя жизнь. Счастливая. Свободная. С любимым мужем. С большим домом, полным детского смеха и звонкого лая собак.

Из дома выбежали трое детей, и я видела, как их волосы развеваются на ветру. Старшая, Аэлира, была похожа на меня — те же светлые волосы, те же голубые глаза. Она бежала первой, держа в руках куклу, которую сшила её бабушка — мать Ревена. За ней бежал Алдан — копия своего отца. Такие же тёмные волосы, такие же тёплые карие глаза. Он был серьёзным и вдумчивым, как Ревен, и я видела в нём будущего хранителя нашего семейного дела. А за ними, маленькая, смешная, с рыжими кудряшками, которые достались ей от прабабушки, бежала Лирана. Она смеялась громче всех, и её смех разносился по саду, заставляя собак радостно лаять.

За ними выбежали собаки. Трое. Большой пёс по кличке Искра — чёрный, лохматый, он появился у нас в первый год. Он был старым и мудрым, он лежал на крыльце и охранял дом. Рыжая Пепел — она была глуповатой и доброй, она любила детей и позволяла им таскать себя за уши. И маленький щенок, которого Алдан нашёл в лесу прошлой весной. Он был серым, с белыми лапами, и он носился по саду, лая на бабочек. Мы назвали его Ветром, потому что он был быстрым, как порыв.

Рядом с детьми и собаками я видела кур, которые бродили по лужайке. Кроликов, которые жили в большом загоне за домом. Двух коз — Зулу и Сулико, которых мы купили, когда Лирана заболела — козье молоко оказалось лучшим лекарством. И старую лошадь, которую Ревен спас от бойни. Она стояла под яблоней и лениво жевала траву.

Я улыбнулась.

— Мама! — крикнула Аэлира. — Папа сказал, что мы поедем в город!

— Правда? — спросила я.

— Правда! — крикнул Алдан. — Он сказал, что мы должны отвезти пирожные в новый магазин!

Новый магазин. Ещё один. Наша пекарня теперь была не просто пекарней. Она распространилась на все