Финишная черта - Мари Милас

Он слегка морщится, а затем хмурится так, будто обдумывает ответ, который может спасти человечество от гибели.

– Почти. Это сложно. Не говори ей, что я рассказал тебе. Уверен, Аннабель просто пока не готова об этом говорить с кем-либо. Она расскажет тебе все, когда разберется в себе.

Так ли это? Вдруг она не… любит меня как раньше? Это по-детски, но я не могу перестать думать об этом.

– Да, наверное, – бормочу я, снова теребя рукава. Я так соскучилась по ней. Я так хочу ее обнять.

– Рора, – Лиам вкладывает в произношение моего имени множество эмоций. – Она любит тебя. Просто доверься ей и подожди.

– Да, ты прав. – Я затихаю и смотрю в окно. Пальцы никак не могут успокоиться и все еще трогают то молнию рюкзака, то пиджак. Почему-то сейчас я снова чувствую себя так, словно меня опустили под воду, лишив кислорода. Мой город, мой дом, – подавляют меня. Да и я сама себя подавляю. Хочется выбраться отсюда. Хочется к сестре. Она всегда могла со мной справиться.

Я слышу жужжащий звук, а затем поток воздуха ударяет мне в шею.

– У тебя есть одна минута и не больше, – говорит Лиам.

Я оборачиваюсь и вижу, что он немного смещается на своем месте.

– Поставь одну ногу на мое сиденье, вторую оставь на своем. Держись за мое плечо или шею, поняла?

Я киваю, улыбаясь во весь рот.

– Я… обхвачу твою ногу, – он говорит осторожно, словно взвешивая каждое слово. Это не смущение. Скорее… страх перед моей реакцией. – Хорошо?

Я снова киваю, только на этот раз медленнее.

– Хорошо. Давай попробуем, я скажу, если мне будет некомфортно. Не обижайся, это просто…

– Я понимаю. Все в порядке. Давай.

Песня Love The Way You Lie снова заполняет салон. Только на этот раз в десять раз громче. Так громко, что мне не удается услышать даже свои тревожные мысли.

Я встаю на свое сиденье, а потом переставляю ногу к Лиаму. Сделав глубокий вдох, хватаюсь за крепкое плечо, высовываю голову, а затем и половину тела в люк.

По началу кажется, что поток ветра, который ощущается ледяным, сдует меня на другой конец света. Но затем я обхватываю шею Лиама, а он скользит своей горячей ладонью по моему оголенному колену, после чего достигает бедра и прижимает его к себе. Я немного вздрагиваю и хватаю ртом воздух. Все это так необычно. Мурашки снова просыпаются от сна, покрывая все тело.

– Это я, Рора. Только я. Все хорошо? – Большая ладонь сжимает мое бедро чуть ниже юбки.

Я чувствую так много… и так мало одновременно. Хочется намного большего! Все мое тело напоминает сухую землю, которая никак не может напиться воды, чтобы из нее пробился росток. Чтобы наконец-то на свет появилось что-то живое.

– Все хорошо! – кричу я в ответ, сильнее обхватывая ладонью шею Лиама. Услышав мои слова, он немного прибавляет скорость и крепче прижимается к моему прикосновению, откинув голову на сиденье.

Я не могу дышать, но в то же время, каким-то образом не задыхаюсь. Мои легкие полны. В груди все трепещет и взрывается, словно там происходит фейерверк.

Отпустив шею Лиама, вскидываю обе руки вверх, позволяя скорости и воздуху завладеть мной. Яркий, но легкий крик срывается с моих губ. И он мне так нравится.

Лиам ругается и щипает меня за бедро в наказание за мое безумство.

Я смеюсь и возвращаюсь на место, иначе у бедного человека случится микроинфаркт.

– Спасибо, – хриплю я с улыбкой, от которой болят щеки.

Лиам хмуро смотрит на руку, сжимающую ранее мою ногу, а теперь руль.

– Ты заставляешь меня…

– Делать глупости? – подсказываю я.

– Терять голову, – шепчет он.

Я всматриваюсь в его лицо, прослеживая каждую черту. Бог определенно работал день и ночь, чтобы создать этого человека. Я не могу найти ни одного изъяна или того, что мне бы не нравилось. Возможно, недостатки и есть, но для меня их словно не существует. Может, я замечу их, когда он меня разозлит, и его прикосновения перестанут быть такими необычными? Или… не знаю.

– Мы найдем ее. – Я наклоняюсь и завязываю конверсы.

– Кого?

– Твою голову.

Лиам скользит по мне своими серо-синими глазами. Всегда ли они были настолько темными? Сейчас они напоминают небо над штормовым океаном. Сейчас в них идет какая-то борьба.

Мы подъезжаем к дому… Лиама. Что ж, это последнее, чего я ожидала. Он паркуется в гараже, размером с еще один дом, а затем выходит из машины, пока меня словно прибивает к месту.

Я слышу, как открывается багажник, и оглядываюсь. Лиам достает две большие коробки и разобранное… игровое кресло?

– Пойдем, – говорит он, когда открывает мою дверь и протягивает руку.

На этот раз я позволяю ему помочь, потому что мне необходимо прикоснуться к нему. Нужно изучить и разложить на атомы каждую эмоцию, которая выстреливает в грудь, когда мы дотрагиваемся друг до друга.

Сейчас это – трепетное покалывание. Мне все еще хочется по привычке стряхнуть это ощущение, но я позволяю ему задержаться.

Я не задаю вопросов, пока Лиам проводит меня в дом, совмещенный с гаражом, и все еще держит меня за руку. Осознает ли он это? Если нет, то я не хочу ему напоминать. Я впитываю ощущение его слегка обветренной ладони, пытаюсь прочувствовать очаги тепла, вспыхивающие на каждом кончике его пальцев и обжигающие мою кожу.

Это необычно… и не противно.

Я помню все прикосновения этого человека ко мне.

Они записаны в мой личный список приятных ощущений. Те ощущения, когда тебе не хочется после этого продезинфицировать все тело, как заключенному в тюрьме.

Впервые Лиам дотронулся до меня, когда мне было семь лет. Аннабель взяла меня с собой в кино. Тогда выходил какой-то фильм для девчонок, но Лиам все равно пошел с нами, хотя все время ворчал и говорил, что ему будет сниться розовый до конца его дней. Он любил мою сестру. Как друга. В этом никогда не было сомнений. Ведь Лиам любил не как друзей всех остальных девушек в городе. Или они его. Каждый раз, когда я видела, как толпа