Правила случайных соседей - Эвелин Грин

Лера, стоящая у кухонного острова, мысленно содрогнулась от этой лжи. Она не рассказывала ничего.

Андрей вошел, оглядывая квартиру. В руках он держал бутылку дорогого вина и букет белых тюльпанов. Он выглядел расслабленным, обаятельным и совершенно не похожим на того человека, который вчера заставил её рыдать.

— Для хозяйки дома, — он протянул цветы Лере, и его пальцы на секунду задержались на её ладони. Его глаза говорили:«Я веду себя хорошо. Пока».

Ужин начался вполне мирно. Марк, как всегда, был безупречным хозяином: он ловко открыл вино, поддержал разговор о работе Андрея (оказалось, тот занимался логистикой) и ненавязчиво направлял беседу в нейтральное русло. Но Лера чувствовала себя натянутой струной. Каждое слово Андрея казалось ей двойным.

— Знаете, Марк, — Андрей с улыбкой посмотрел на Леру, — ваша жена в юности была тем еще ураганом. Она всегда тянула меня за собой в самые безнадежные авантюры. Помнишь, Лер, как мы пытались построить плот, чтобы сплавать на тот самый заброшенный остров посередине реки?

Лера почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Река. Он специально заговорил о реке.

— Мы были детьми, — сухо ответила она, сжимая нож так, что побелели костяшки пальцев. — Глупыми детьми.

— Зато какими смелыми! — рассмеялся Андрей, поворачиваясь к Марку. — Лера тогда сказала: «Если мы не попробуем, то никогда не узнаем, что там». Она всегда была такой. Бесстрашной. Правда, потом… — он сделал паузу, и его голос стал тише, — потом всё случилось. И она вдруг стала бояться воды. Навсегда.

В комнате повисла звенящая тишина. Марк медленно поставил свой бокал на стол. Его взгляд, до этого дружелюбный, мгновенно превратился в скальпель. Он перевел глаза с Андрея на Леру.

Лера не дышала. В ушах шумела кровь, перекрывая все звуки. Она видела не элегантную гостиную, а мутную, холодную воду, маленькие руки, скользкие камни и свой собственный крик, который никто не услышал.

— Лера? — голос Марка прозвучал очень далеко.

Она дернулась, пытаясь сделать глоток воды, но рука не слушалась. Стакан выскользнул из её пальцев и с грохотом разбился о паркет. Вода и осколки разлетелись по полу.

— Простите, — выдохнула Лера, вскакивая со стула. — Я сейчас… я уберу.

Она бросилась в ванную, захлопнув за собой дверь. Включив кран на полную мощность, она оперлась руками о бортик раковины, глядя на свое бледное, искаженное паникой отражение. Ей не хватало воздуха.

Через минуту в дверь тихо постучали. — Лера, это я, — голос Марка был приглушенным. — Открой.

Она повернула замок. Марк вошел, заполнив собой всё пространство маленькой комнаты. Он не стал спрашивать, что случилось. Он просто взял её ледяные руки в свои теплые ладони и начал медленно, ритмично гладить её запястья, нащупывая пульс.

— Частота зашкаливает, зрачки расширены, тремор конечностей, — тихо, почти шепотом констатировал он, глядя ей прямо в глаза. — Это не усталость, Лера. Это паническая атака.

— Отпусти меня, Марк, пожалуйста, — прошептала она, отворачиваясь. — Мне просто нужно умыться. Выйди к гостю, это неловко.

Марк не двинулся с места. Его челюсть была плотно сжата.

— Я отправил его домой, — ровно произнес он.

Лера вскинула на него глаза. — Как? Но он же…

— Я сказал ему, что моей жене внезапно стало плохо, и мы вынуждены прервать ужин, — Марк говорил спокойно, но в его голосе звенел металл. — Он оставил свой номер и сказал, что ждет твоего звонка.

Марк поднял руку и аккуратно убрал влажную прядь волос с её лба. Его прикосновение было нежным, но взгляд оставался пугающе серьезным.

— А теперь ты выйдешь отсюда, сядешь на диван и расскажешь мне всё. Про реку. Про то, чего ты боишься. И про то, почему этот человек имеет над тобой такую власть. Потому что, Валерия, я твой муж. И я не позволю никаким призракам из прошлого разрушать нашу настоящую жизнь.

Глава 52. То, о чём молчат

Марк вывел её из ванной, крепко держа за плечи, словно боялся, что она может рассыпаться на куски. Он усадил её на изумрудный диван, плотно укутал в тот самый горчичный плед, который когда-то купил в мебельном, и молча ушел на кухню. Вернулся он с кружкой горячего ромашкового чая.

— Пей, — тихо скомандовал он, садясь рядом и притягивая её к себе так, чтобы её голова лежала на его груди. — А потом рассказывай. С самого начала.

Лера судорожно сглотнула, обхватывая теплую керамику ледяными пальцами. Слёзы всё ещё катились по щекам, но внутри, после вспышки паники, осталась только звенящая, выжженная пустота. Она больше не могла прятаться. Стены, которые она возводила пятнадцать лет, рухнули под одним лишь упоминанием мутной речной воды.

— У меня была сестра, — её голос был хриплым, ломающимся шёпотом. — Катя. Она была на четыре года младше.

Марк не шевельнулся, только его рука начала медленно, ритмично гладить её по волосам, задавая спокойный, убаюкивающий темп.

— Мне было двенадцать, ей восемь, — продолжала Лера, глядя сквозь ткань его рубашки в никуда. — Было жаркое лето. Родители работали на даче, а мы оставались в городе. Мы... мы пошли на реку. Они запрещали, но мы всё равно пошли. Компания со двора, подростки. И я тоже хотела казаться взрослой.

Она зажмурилась, и перед глазами снова всплыли выжженные солнцем камыши, стрекот кузнечиков и блики на темной, холодной воде.

— Я сидела на берегу. Рисовала в альбоме. Катя плескалась у самого края, там было мелко. Я просто... я просто отвернулась. На пару минут. Меня кто-то окликнул, или я просто засмотрелась на облака. Я не помню! — её голос сорвался на отчаянный всхлип. — А когда я снова посмотрела на воду, её там не было. Течение было сильным, дно илистое. Её унесло за пару секунд.

Марк крепче прижал её к себе. Он чувствовал, как мелко и часто дрожит её тело, как бьется о его грудную клетку её испуганное сердце.

— Я виновата, Марк, — выдохнула она, вцепляясь пальцами в его рубашку. — Я была старшей. Я должна была следить за ней. А я отвлеклась. Из-за моей глупости, из-за того, что я хотела рисовать, моя сестра утонула.

— Лера, послушай меня, — голос Марка прозвучал низко и твердо. — Тебе было двенадцать лет. Ты была ребенком. Дети не несут ответственности за жизни других детей. Это трагедия, страшная, несправедливая случайность. Но это не твоя вина. Слышишь? Не твоя.

Он говорил это так уверенно, с такой непоколебимой медицинской и человеческой убежденностью, что Лера, обессиленная, наконец поддалась. Она рыдала, уткнувшись ему в плечо,